Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Один раз бойкая девчонка, студентка факультета журналистики МГУ, поспорив с сокурсниками на крупную сумму, прорвалась сквозь оцепление из крепких мужиков и, размахивая букетом, завопила: «Леонид Ильич, подождите!»
Брежнев, обожавший красивых женщин, притормозил. Охрана вырвала букет и собралась наподдавать девице, но хозяин повел знаменитыми бровями, и в мгновение ока растрепанный веник, проверенный чекистским глазом, вернули девчонке и разрешили ей вручить помятые цветочки главе государства. Студентка вмиг стала героиней дня и даже попала в информационные выпуски новостей.
Валентин решил действовать тем же путем. Завидя Брежнева, идущего к подъезду, парень ринулся сквозь кольцо охраны, а поняв, что прорваться не удается, метнул в Генсека самодельную «бомбу», бутылку, наполненную смесью серной и соляной кислоты. Все произошло так быстро, что окружающие ничего не поняли. Леонид Ильич скрылся в подъезде, «девятка» скрутила Валентина, вызванная немедленно специальная служба вычистила асфальт, и по Москве пополз слух, будто помощник генерального уронил портфель, а там, представьте себе, была бутылка коньяка…
Глава 27
К полудню в большое здание на Лубянской площади доставили Майю.
Еще более тягостное впечатление произвела на Ивана Сергеевича Майя. Следователь был готов отдать правый глаз, что жена ничего не знала о замыслах мужа.
– Это я хотела убить Брежнева, а Валя ни о чем не подозревал, это я дала мужу бутылку и сказала, будто там коньяк, это я…
Слушая идиотические речи, Родионов лишь морщился, а потом попробовал вразумить Платову:
– У вас ребенок, подумайте о дочери, ее отдадут в детдом, не оставят даже вашей матери…
– Это я виновата, моя идея, – бормотала Майя.
