Автор
Новая учительница пришла в детский дом, где все знают, что сильные духом. Она сразу становится неприступной и незаменимой, заставляя стопки учебников дышать от напряжения. В этом мире старых традиций и новых надежд она открывает глаза на мир с другой стороны, внедряя в сердца детей светлые мысли....
- Не буди во мне зверя, Ра-я… Рассказывай, как все было на самом деле.
Рукой, удерживающей мой подбородок, задирает голову вверх, второй – грубо разводя колени в стороны, встает между ними.
Я пытаюсь оттолкнуть, но выходит слабо. Тело становится ватным, реагирует так на его близость.
Боже… как я скучала!.. Вспоминала ту нашу ночь, когда мы целовались и ласкали друг друга. Каждый день перед сном смаковала все ее подробности. Заново переживала те ощущения и мечтала когда-нибудь повторить ее.
Я ждала его.
А сейчас… Сейчас по венам растекается горькое разочарование.
- Ну!..
- Нечего рассказывать. Я его не брала, - произношу напряженным шепотом.
Дальше, стараясь ничего не упустить, рассказываю Греховцеву, как все было. Про ложный вызов на кафедру и про то, что обычно не выпускающая из рук телефона Инга, вдруг оставляет его на парте и уходит из аудитории.
Говорю срывающимся на всхлипы голосом и при этом смотрю не в глаза Германа, а на постер группы «Рамштайн» на стене справа от меня. Боюсь увидеть в них недоверие.
Окончив рассказ, замолкаю. Часто дышу его запахом и ожидаю вердикта.
- Кто это мог сделать, есть подозрения?
Вскинув взгляд, кружу по его лицу глазами.
Он мне поверил?..
- Есть. Подозрения есть, доказательств нет.
- Кто? – мрачно спрашивает он.
- Нечаева.
- Кто это?
- Блондинка… с третьего курса… Она меня ненавидит, - перевожу дыхание, - считает, что ее подружку Пахомову из-за меня выгнали из универа.
Вижу, он понял, о ком речь. Сильно нахмурившись, мрачнеет еще больше.
- У тебя были с ней конфликты? В течение года?..
- Да так… цеплялась по мелочи… Недавно грозилась, что я скоро вылечу из Вуза…
- Почему не рассказала?! – нависая надо мной, рычит Герман.
- Об этой фигне?..
- Бл@ть… Короткова, я же просил ничего не скрывать!
- Не ори на меня! – огрызаюсь в ответ, - ты даже шанса оправдаться не дал! Ты такой же, как они!
- Я звонил тебе в тот день! Ты трубку не брала!
- Даже не выслушал, - из груди вырывается рыдание, - ты предатель…
Выражение лица Греховцева тут же меняется.
- Все, - проговаривает глухо, - успокойся… я тебе верю!
- Не веришь, - хочу спрятать лицо в руках, но он не позволяет, отводит мои ладони в стороны.
- Верю, слышишь…
- Мне никто не поверил… Инга с ними заодно… Костюченко тоже… она на камеру все снимала…
- Я разберусь, обещаю…
- Как?!
- Это уже не твоя проблема. Эти твари ответят.
- Правда?.. – спрашиваю негромко, - ты веришь мне?
- Верю.
