Автор
Тимур заявляет о своем решении записать ребенка на суррогатное материнство, что душевно ранило его из-за прошлого. Теперь он пытается сохранить семью и вернуть любовь жены, предложив ей помощь клиники. Атмосфера напряженная и застенченная, ощущение долга и отчаяния в каждом слове....
– Верю, – всхлипнув, выдыхает чуть слышно. Обвивает руками, целует там, где дико пульсирует артерия, покорно позволяет мне крепко прижать себя к груди. – Для меня никто ничего подобного не делал, – судорожно дышит, выговаривая каждое слово. Но из-за наших объятий они звучат приглушенно. – Извини, тяжелый день. Я не могу эмоции контролировать. Сама не понимаю, что со мной.
Разделяю ее чувства. Я тоже ни черта не понимаю. Кроме одного… Главного… Кажется, я счастлив. Мне хватило одного короткого: «Верю», чтобы успокоиться.
Ева доверила мне самое ценное – себя. И я не подведу.
– Фея, что наговорила тебе Меркунова? Обидела? – осторожно отстраняю ее, чтобы посмотреть в заплаканные глаза. – А урод этот?
– Игорь пообещал дать развод на условиях Воскресенского, – припечатывает меня новостью.
– Хм, насчет Кости он зря. Не представляет, какие убытки потерпит, – ухмыляюсь, зная, как мстит мой друг тем, кто попытался его обмануть. На совесть. И безжалостно.
– Думаю, он сейчас не в том состоянии, чтобы думать о деньгах.
Укладываю палец на ее губы, смыкая их и не позволяя закончить.
– Твой, Ева, – чеканю строже. – А Меркунова поплатится за все свои козни. Воскресенский уже работает над этим, – цежу зло. – Если бы я мог что-то изменить, прокрутить время назад… Поверь мне, я бы никогда…
Убирает мою руку от лица, хмурится.
– А я бы ничего не меняла, – фырчит вдруг. С ней действительно что-то не то. Взрывоопасная. – Потому что не представляю своей жизни без ураганчика, – делает паузу, потупив взгляд. – И без тебя, – добавляет шепотом. Скромно. И вспыхивает, как школьница.
– Моя Ева, – тяну довольно.
Рискую приблизиться к ней. Перебираю пальцами косую челочку, заправляю выбившийся из прически локон за ухо.
– Я так соскучилась, – надувает губы и, потянувшись, целует меня. – Прости, но мне нужно было время, – говорит, а сама касается моей щеки. – Подумать, – целует еще раз. – Принять все.
– Я понимаю, – киваю, перехватывая очередной поцелуй и углубляя его.
Да я на все согласен, лишь бы она и дальше вот так обнимала меня. Так страстно отвечала на мои поцелуи. Так ярко горела в моих руках.
И верила мне.
