Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Такая штука шла в комплекте с кожаными ножнами – на них имелись петля и хлястик для фиксации. Надеюсь, вы понимаете, Алексей Макарович, что обладатель этого оружия вовсе не обязан быть немецким диверсантом – он может быть кем угодно…
– Война вроде закончилась… – задумчиво изрек Кошкин.
– Возможно, эта штука дорога ему как память, – улыбнулся Варшавский. – Не помогу, Алексей Макарович. Вы сыщик, вы и разбирайтесь. Но рискну предположить, что этой штуковиной за последние лет пять не одно брюхо распороли…
К десяти утра, испытывая подозрительное волнение, Алексей поднялся на крыльцо художественного музея, постучался.
Маша Полевая сидела за стойкой и что-то писала в потрепанном гроссбухе, закусив губу. Она не слышала ни стука, ни скрипа двери. Непослушный локон, похожий на спиральку, свисал со лба, она его машинально сдувала, не догадываясь, что можно просто убрать рукой.
– Ой, это вы… – Миловидное личико озарилось робкой улыбкой. – Я вас сразу вспомнила… Алексей… Макарович, да?
– Можно без отчества. – Он тоже улыбнулся, покосился на закрытую дверь в комнату сторожа. Маша проследила за его взглядом, поежилась.
– Вы по работе? – спросила она. – Или… просто?
– По работе, – уверил он. – Время рабочее, значит, по работе. Но можете воспринимать меня как обычного посетителя.
– Савельев до сих пор болеет, – вздохнула Маша. – Приходится все делать самим. Вчера Иннокентий дежурил, сегодня Вадим будет. Пока без происшествий… В принципе, ничего страшного, в первой половине дня посетителей немного, Григорий Иванович разрешает ребятам немного поспать…
– Надеюсь, они не собираются вас привлекать к ночным дежурствам?
– Думаю, нет, это несколько странно, Алексей.
– Этого, конечно, не будет, – пробормотал, высовываясь из дальней комнаты, очкастый Вадим Циммерман. – Возможно, мы не самые боевые товарищи, но никогда так не поступим с женщинами… – Видимо, шум в коридоре разбудил его, молодой человек зевнул, буркнул «извините», нацепил на нос очки и настороженно уставился на посетителя.
