Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Только иногда посматривал на часы. Середина рабочего дня, однако…
Ветки были сломаны, здесь бежало это чудище, спрыгнуло в канаву, припустило по ней дальше. Чудище носило изношенные здоровые ботинки с наполовину стершейся подошвой. Они неплохо продавливали почву. Он шел по следам – канава петляла, уводила в глубь леса. Сгущалась растительность. Папоротник путался с елями – худшего сочетания не придумать. Вот бродяга выбрался из канавы, петлял между деревьями.
Чувство ориентации сохранялось – неподалеку проходила лесная дорога, пользовались которой, мягко говоря, нечасто.
Капитан походил еще немного, вернулся к валежнику. Повсюду возвышался ельник, затея Алексея начинала принимать очертания авантюры.
Алексей забрался под ель, нижние ветки которой фактически расползались по мху, свил себе гнездо. Достал пистолет, папиросную пачку с зажигалкой, покурил, стараясь выдыхать дым мелкими порциями. Он еще не знал, что это пустое времяпровождение растянется почти на два часа…
Но терпение в итоге было вознаграждено! Захрустели ветки, появился бродяга.
Он спустился в овраг, напился из ручья, встав на колени, еще немного покашлял. «Запущенный бронхит, – определил на слух Алексей.
Бродяга выбрался из оврага, опустился на колени перед кучкой валежника, поднял ее, стараясь ничего не уронить, поволок к пригорку на полусогнутых.
«Значит, рядом берлога, – предположил Алексей, – не поперся бы за валежником в такую даль. Лес кругом – сушняка навалом».
Он выполз из-под елочки, некоторое время передвигался по-пластунски. Затем поднялся на колени, двинулся вприсядку, решив повременить с нападением.
