Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Ты прав – либо тюрьма, либо психушка, а я уже был и там, и там, знаешь, не понравилось… Еды хватает, я не требовательный, дарами леса питаюсь, иногда белку в силок поймаю или бурундука. Пару недель назад лиса попалась – праздник был… Главное, чтобы спички не кончались…
Алексей растерянно озирался. Место для берлоги выбрано удачно – разлом в земле, рядом скалы, окруженные ельником, пещера в крутом склоне, там какие-то тряпки, мешковина, запашок, как из серного ада…
– Тебе к врачу надо…
– Да хрен-то там, – засмеялся Решетов пугающим трещащим смехом.
– У меня в машине две буханки хлеба. Составишь компанию – отдам.
– Ладно, посмотрим. От хлеба не откажусь.
– У тебя же никакой перспективы…
– Не скажи… – В глазах бродяги блеснул огонек. – А у вас на воле она есть – перспектива-то? Живете свободно и счастливо? Да любого из вас в любой момент могут взять – по доносу, по глупости, по любому пустяку. Придумают очередную всесоюзную кампанию, назначат новых врагов – евреев, например. Или врачей – почему нет? Или синоптиков-вредителей… Могут за татар взяться или, скажем, за киргизов… Ладно, не пыхти, сам не дурак, понимаешь.
– Ты что, серьезно? – изумился Алексей."
"– Не поверишь, Леха. И смех и грех.
