Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
А там уж как повезет… Забудь про меня, как бывший товарищ советую. И тебе без забот, и мне легче, поскольку вреда я никому не приношу и греха за душой нет. Веришь, нет мне вообще безразлично, что вокруг происходит…
– Но глаза-то у тебя есть?
– Глаза есть…
Он начал рассказывать – сжато, понятными словами. Решетов мрачно слушал, колебался, кусал губы под зарослями густой растительности.
– Это жестокая банда убийц – просто нелюди, выродки, – добавил Алексей. – И есть подозрение, что они в этот лес наведывались не однажды.
– Ну, хорошо, видел я кого-то, – решился бродяга. – Раз или два, точно не помню. Но лиц не различил, разговоры не слышал – ночью было дело… То ли двое, то ли трое… Я со свалки шел, а они как раз в Чертов бор въезжали… Это пару недель назад было.
– Стоп, – Алексей почуял что-то важное. – Ты про какой тайник сейчас бухтишь? Показывай, Никита, веди… Что же ты раньше-то молчал? Где это?
– Минут за десять дойдем… – опустил голову бродяга и стал ковыряться коряжиной в золе.
Плохо верилось, что все это происходит на самом деле.
Черкасов подходил, сжимая рукоятку «ТТ», отгибал еловые ветви. Вход в землянку был прикрыт лапником. Капитан лихорадочно отбросил его ногами, открылся узкий проход. Что тут было в войну? Форпост партизанской базы товарища Завьялова – забытый и заброшенный?"
"Он включил фонарь, тот трясся в руке, зубы стучали от волнения.
