Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Мы же не хотим, чтобы на тебя настрочили донос в райком или, боже упаси, в обком?"
"– Как скажете, Виктор Андреевич, – пожал плечами Алексей. – Я даже с преступниками могу вести себя вежливо и учтиво, предоставлять им адвокатов и удобные условия проживания в изоляторе… В общем, так, Виктор Андреевич, мы пока не знаем, почему преступников потянуло к Чертову бору – случаен этот маневр или их что-то связывает с этим лесом. Мы объехали лесной массив, насколько позволяли складки местности, и не отметили ничего подозрительного.
– Уже выяснили, – отмахнулся Черепанов. – Машину угнали ночью с проходной хлебозавода. Это служебный транспорт директора Ильинского. Руководство завода работало всю ночь – по сорванным годовым планам и по аварии, приведшей к обесточиванию предприятия. Люди разошлись, а Ильинский лег спать в рабочем кабинете, чтобы не тратить время на поездку домой… В общем, пропажу государственной собственности обнаружили только после обеда.
– Замечательно! – восхитился Алексей.
– Представляю их реакцию… – усмехнулся Черепанов.
Лишь в десятом часу вечера Алексей задворками выбрался на Базарную улицу, обошел 60‐й дом, отчаянно сопротивляясь нахлынувшим воспоминаниям.
Еще не стемнело – сумерки сгущались медленно, зловеще. В некоторых окнах горел тусклый свет. На электричестве экономили, использовались маломощные осветительные приборы. Фонарей на улице и вовсе не было – не дошли еще до них руки.
