Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Вчера он видел его у булочной. Тот узнал Черкасова, озирался, уходя прочь, а вот Алексей не смог, хотя почуял что-то знакомое. Мужику было под сорок, щетинистый, лицо широкоскулое. Он сутулился, держал руки в карманах. Включилось боковое зрение – неподалеку прохлаждалась парочка аналогичных субъектов, не выражающих на первый взгляд агрессивных намерений.
– Не узнаешь, Алексей Макарович, – криво усмехнулся субъект. – А ты посмотри внимательнее, убери щетину, вместо фуфайки представь капитанскую форму…
– Головаш? – Сыщик вздрогнул.
– Ага, тезка, – согласился субъект. – Работает пока память, товарищ капитан. Тесен мир, не так ли? Не ожидал меня живым увидеть, да еще в таком виде?
Черкасов действительно удивился. Настороженность не проходила. Субъект медленно вынул руку из кармана, протянул. Алексей пожал ее.
– Вот уж впрямь, кто старое помянет… – Улыбаться ему не шло, улыбка выходила косой и недоброй. – А я тебя еще вчера узнал, тогда – через дорогу. Смотрю, знакомая личность в городе обретается… Выходит, и ты дожил до конца войны, чудеса, да?
– Сдачу возьмите, – сказала продавщица.
– Ты не напрягайся, Алексей Макарович, я к тебе с миром, а то ты, гляжу, уже драться собрался. Чего мне с тобой драться? Не ты, так кто-то другой на твоем месте тогда бы оказался…
– Но все-таки затаил ты обиду, Головаш, – подметил Алексей. – Волком смотришь, добра не желаешь.
– Не с корешами, а с коллегами по работе, – поправил Головаш. – Да, ты угадал, живу в колонии, работаю монтером на электростанции, график – не бей лежачего. Но все равно – сижу, срок отбываю. Полгода осталось – если не отчебучу чего-нибудь этакого… Сам-то как? До сих пор не верю, что это ты. Тесен наш мир, но чтобы до такой степени… Ты же не проездом в этом городе?
– Назначен начальником уголовного розыска.
"– Ого, – присвистнул Головаш. – Высоко взлетел.
– Не очень, – возразил Алексей. – Но падать все равно больно. Предыдущего начальника расстреляли неизвестные в собственном доме.
– Бывает, – сделал неопределенный жест Головаш. – Но больно-то ему не было, нет?
– Было, тезка. Сначала его семью убили – жену с ребенком. А когда прочувствовал, все понял – тогда и его.
