Но крошка-фогель меня прекрасно понял. Он больше не пытался атаковать мою руку, лишь сновал по облаку туда-сюда, с интересом оглядывая все вокруг. Я же, как последний болван, восседал в кресле пилота, не способный что-либо изменить.
— Кстати, мы спасли мир, — сообщил я фогелю. — Мы — молодцы!
«Молодцы! — эхом отразился у меня в голове писклявый голосок. — Цы-цы-цы!»
У меня уже слуховые галлюцинации?
— Ты умеешь говорить? Ты меня понимаешь?
«Понимаешь! — И опять голос в голове. — Я понимаешь! Как моя зовут?»
Откуда же я знаю, как тебя зовут. Но крошка-фогель не сомневался в моем всезнании, не хотелось его разочаровывать. Ага, я его сейчас назову, а потом Валер мне голову оторвет. Знать бы еще, какие у фогелей настоящие имена и как они звучат.
— Люк, — решился я. — Тебя зовут Люк… Люк Птицын.
— Птицын-Бреннер, — уточнил птенец, кажется, беззастенчиво порывшись в моей голове, иначе откуда он узнал мою фамилию. — Папа!
— Люк, я твой отец? — растерянно переспросил я.
— Бреннер-папа, — подтвердил крошка-фогель. — Я — Бреннер-сын!
Только новорожденного фогеля в сыновья мне и не хватало для полного счастья, к тому же родившегося в космическом эфире из раритетного яйца, которое я обязался отыскать и вернуть.
— Ты не бойся, Бреннер-папа, все будет тип-топ, оки-доки, шуры-муры. Нам пора отсюда. Цып-цып, делать цоки! Куда ты хочешь?
С каждой минутой птенец говорил все лучше, правильнее строя предложения и используя нужные слова, словно прошел курс молодого талантливого автора, а на самом деле, как я подозревал, он опять заглянул в мою голову, как в свою записную книжку, обогащая собственный словарный запас, а недостающие слова заменяя выдуманными. Ну да ладно, это ненадолго, можно и перетерпеть, ведь я никогда не отличался особой начитанностью, и вскоре мой запас иссякнет.
— Папа-Бреннер, цоки-цоки! — поторопил меня Люк. — Силы мои на исходе!
Куда я хочу попасть? Да все равно. Вниз, в Фридрихсград. Поглядеть, все ли там в порядке? Пропали ли из голубого неба метеоры?..
Все это пустое. Метеоры пропали, корабля ведь больше нет, доминаторы погибли, только зря летели сквозь космический эфир, зря проделали этот путь, а Костас зря провел свой эксперимент. И всего-то надо было устроить самоубийственный налет в старой шлюпке… кто бы мог предположить.
Не хотел я никуда. Не хотел, и все. Устал. Перегорел.
Хотел лишь обратно в тот день, когда все началось. Тогда я просто взял бы Лизу и Петру в охапку и увез из Фридрихсграда далеко-далеко, за тридевять земель. И все были бы счастливы. И все были бы живы…
Не знаю, что именно уловил в моей голове Люк, но бесконечная пустота космического эфира внезапно сменилась совершенной иной картинкой.
Я вместе со своим чертовым креслом падал на землю сквозь облака.