В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
Валяев кивнул, остановился и снова потянул из кармана рацию. Пока он деловито диктовал в микрофон, Гуров упрямо шагал вперед, увязая в снегу, но с каждой минутой понемногу сокращая расстояние до человека в синем комбинезоне.
Тот уже начинал сдавать – все чаще останавливался и с тревогой смотрел назад. Видимо, травма, которую он получил при падении со снегохода, была достаточно серьезной.
– Сдавайся, дурак! – пробормотал себе под нос Гуров. – Вот нужно мне на старости лет гонки с тобой устраивать! Это не мой курятник.
"В глубине души он опасался, что прогулка по глубокому снегу – не самое худшее, что выпало сегодня на его долю. Гуров подозревал, что беглец вооружен и в крайнем случае почти наверняка пустит оружие в ход. А новой перестрелки ему очень не хотелось. Если тот, за кем они гнались, действительно принадлежит к банде – а Гуров в этом не сомневался, – схватка должна быть жестокой.
Майор Валяев, пыхтя, нагнал Гурова и пошел рядом.
– Сейчас наши оцепят весь район, – сообщил он. – В это время тут полно патрульных машин.
Гуров обернулся. В стороне, где угадывалась проезжая дорога, появилась милицейская ""Волга"" с мигалками, за ней – другая. Мигалки вращались, отбрасывая вокруг тревожные красные сполохи. До слуха Гурова донеслось завывание сирены.
Беглец тоже его услышал. Он замер на месте, внимательно осмотрелся, а потом вдруг сел на снег.
Когда Гуров, взмокший и раскрасневшийся, с пистолетом в руках подошел на расстояние прицельного выстрела, беглец все так же сидел на снегу, рассеянно поглаживая правое колено и задумчиво глядя куда-то в сторону. Его можно было принять за человека, вышедшего полюбоваться красотами природы – вот только одежда на нем была не совсем по погоде, да слишком бледным казалось покрытое свежими ссадинами лицо.
