В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
Сизов презрительно скривил губы.
– А я куда делся? – сказал он. – В тюрьме я как за каменной стеной. И в любую минуту могу рассказать все. Куглер это отлично знал и все-таки решился! Не понимаю.
– И все-таки, как был убит Дарькин? – спросил Гуров.
Сизов запыхтел сигаретой, а потом с какой-то сумасшедшей веселостью сказал:
– Да как убит? Застрелил я их обоих. На глазах у потрясенного Куглера. Но, сами посудите, что оставалось делать? Мы собрались, чтобы решить, как быть дальше. Все, кто остался. Согласитесь, если отбросить юридический аспект, каждый из нас имел право на свою долю в этом бриллианте.
– Вам не понравилось такое решение? – спросил Гуров.
– Ясное дело! Ни мне не понравилось, ни Куглеру. Только Бобкову понравилось, потому что Дарькин собирался взять его с собой, да и вообще интеллект у него оставлял желать лучшего… Вот, собственно, и все. Когда я понял, что решения Дарькин менять не намерен, я улучил момент и прикончил их обоих. Если вы были в нашей избушке, то обратили внимание, как там темно. Для убийства самое подходящее место.
– Да, судить в своей банде вы все были большие мастера! – неприязненно сказал Гуров. – Как вы поступили с убитыми, мы видели. А какие же планы у вас были в отношении бриллианта?
– Да какие у нас могли быть планы? – поморщился Сизов. – Впору удавиться.
