В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
– Нодар – вроде не армянское имя, – усомнился Крячко.
– А бог их знает! – беззаботно махнул рукой Чернослив. – Одно слово, горцы. Как их различишь?
– Значит, говоришь, два квартала? – задумчиво проговорил Крячко и, полезши в карман, вытащил потрепанный бумажник. – Придется заглянуть. А ты, Ваня, вот что – если вдруг услышишь что про Вольнова или увидишь – звякни, будь другом, по этому телефончику и спроси полковника Крячко!.. Буду очень тебе признателен. А чтобы ты не думал, что это просто слова, вот тебе некоторым образом аванс.
Крячко ушел, оставив Чернослива потрясенно рассматривать упавшие на него с неба пятьдесят рублей и визитную карточку с номером служебного телефона, а сам отправился искать кафе. Мысленно Крячко уже примерно представил себе фигуру господина Вольнова – неудачливого коммерсанта и неуживчивого человека, с каждым годом неуклонно скатывающегося на все более низкий уровень, но еще пытающегося шевелить лапками.
Косвенно такую возможность подтверждал и рассказ Чернослива – оказывается, свой фургончик Вольнов совсем недавно ставил на капитальный ремонт. Это вполне могло означать, что машину готовили к серьезной работе, доводили, что называется, до ума. Недаром Вольнов не назвал бывшему автомеханику адреса мастерской.
Впрочем, все это пока были только предположения, и Крячко сильно надеялся, что, посетив кафе, где подвизался Вольнов, ему удастся составить более реальную картину.
Заведение он нашел без труда. Кафе называлось «Арарат», что подтверждало «армянскую версию» Чернослива. Впрочем, совсем не исключалось, что дух в этом заведении вполне интернациональный – в бизнесе нет предрассудков, в том числе и расовых.
В небольшом сумрачном зале пахло хлоркой и въевшейся в потемневшие стены масляной гарью.
