Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
Пал Палыч пожал руку Глебу и пожелал ему счастливого пути. Михеев вылез из «волги» и ели успел закрыть дверцу. Машина рванула с места и притормозив у шлагбаума, понеслась на Кольцевую. Фирсов ждал его возле фуры. По его бледному лицу, Глеб понял, что разгон напарник получил по самому первому разряду.
– Ладно, двинули. – Сказал Клим, глядя себе под ноги. Михеев уселся в кабину, завел двигатель и они тронулись. Через пять минут Москва осталась позади. После развилки на аэропорт Домодедова Глеб прочитал первый указатель с надписью «Ростов на Дону».
– Ну, что досталось от начальства? – Улыбнулся он Климу. Тот сидел, уткнувшись в окно, потом повернул голову и, стараясь не смотреть в глаза напарника, тихо ответил:
– Ты зря согласился ехать в этот рейс, морячок – После чего, снова отвернулся и больше не сказал ни слова.
Часть вторая
Сладкая смерть мужчины.
Фридрих Эдуардович Мюллер всю неделю жил только одним желанием. Профессор ждал Нору. Он находился в этом выжидательном состоянии, в независимости от того, чем занимался. Читал ли он лекцию, работал ли в музеи, или сидел за письменным столом. Фото красавицы Мюллер оправил в овальную бронзовую рамку, что добыл из своих антикварных загашников, и поставил на свой секретер. Нора пунктуально отзванивала ему перед сном, но от встреч под разными предлогами отказывалась.
– У вас заметное переутомление. – Сообщила Анна Семеновна, после долгих консультаций с кардиологом: – Это и по кардиограмме видно. Вы переутомились. Неделю щадящего полу постельного режима, и все будет в порядке. Я к вам каждый день буду наведываться.
