Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
– Предупредил Ерожин.
До указанного места оставалось по подсчетам Петра километров сто двадцать. Подполковник откинулся на спинку сидения и утопил педаль газа в пол. «Саааб» рванул и понесся обгоняя все, что попадалась на пути. Люба молчала. Она не реагировала даже в тех случаях, когда столкновение со встречной машиной казалось ей неизбежным. До Большого Мамона они долетели за сорок шесть минут. Ни у кого не спрашивая, где находится отделение милиции, а руководствуясь лишь собственным чутьем, подполковник свернул в городок и через минуту притормозил у дверей райотдела.
"Николай Романович сидел за столом в небольшом скучном кабинете и ел груши. Поначалу ничего путного Петр Григорьевич добиться от хозяина кабинета не мог. Московский гость насторожил местного начальника и тот не торопился выкладывать факты. Пришлось с Черемушкиным обстоятельно побеседовать, намекнув, что портить отношение с москвичем не в интересах майора.
– Я бы хотел побывать на месте просшествия. – Попросил москвич. Начальник райотдела дал каманду вихрастому капитану.
– Серега Сударкин вас проводит.
Капитан Сударкин с нескрываемым сожалением отложил кулек с семечками, которые поглащал с удивительной сноровкой, нехотя уселся в милицейский «оазик», и махнув Ерожину, чтобы тот двигал за ним, рванул с места… Они покатили по улице с битым, изрезанным ямами и трещинами асфальтом. За жилезными заборами частных домов, в тени садовых деревьев пристекала неспешная жизнь провинциального южного райцентра. Вдоль дороги висели плакаты из которых приезжий мог узнать обо всем величии города с веселым названием Большой Мамон.
