Звуки вокруг затихли, оставляя лишь гул дождя за окном. Вера стояла у той самой переполненной воспоминаниями кровати и смотрела на массивный комод, где лежало записанное число, как будто подтверждая печальную правду: они больше не являются хозяевами своего дома. Воздух в комнате был пронизан тяжелым молчанием, словно время замерло, ожидая момента, когда сирена засланных времен прекратит свой громкий вой....
Первое – от мысли, что он мог не успеть и зарвавшийся урод Сиваков способен был сотворить с его нежной девочкой насилие. Второе – что она, возможно, начала оттаивать и готова снова пойти навстречу ему.
Больше он не лоханется.
Тарас раздевал Веру неспешно, хотя внутри всё клокотало от нетерпения. Он наслаждался моментом. Наслаждался каждым новым обнаженным участком её тела. Вера помогала ему, приподнимая бедра и присаживаясь, когда он снимал бюстгальтер. Пока Тарас её раздевал, не целовал.
Потом – да.
Цеплялась за плечи, когда он целовал яростно, точно дорвался до самого сладкого и желанного лакомства на свете. Так, по сути, и было.
Он вошел в неё, не затягивая прелюдию. Вера с готовностью приняла его, раскрывшись сильнее.
Влажные горячие шлепки, перемешанные со стонами и хрипами, наполнили пространство вокруг.
– Тарас… Боже, Тарас…
Собственное имя служило афродизиаком, взвинчивая возбуждение в крови до предела.
"Кончал он так же бурно, испытывая особое удовольствие, что не надо применять презервативы или выходить в самый пикантный момент. Он наполнял Веру снова и снова, яростно и жадно вдыхая запах их секса.
