Звуки вокруг затихли, оставляя лишь гул дождя за окном. Вера стояла у той самой переполненной воспоминаниями кровати и смотрела на массивный комод, где лежало записанное число, как будто подтверждая печальную правду: они больше не являются хозяевами своего дома. Воздух в комнате был пронизан тяжелым молчанием, словно время замерло, ожидая момента, когда сирена засланных времен прекратит свой громкий вой....
Пока ехал, никак не удавалось собраться. Увидит её сейчас… Он же не позволял себе видеть Веру. Такой еб*ый запрет в голове встал, и не сдвинуть его никак.
Хорошо его перемололо: что физически, что морально. И если физически он более-менее окреп, то относиться к Вере адекватно так и не смог.
Тут надо было или рвать окончательно, или брать.
Не взял сразу… Косякнул. А когда понял, как сильно накосячил, едва Веру не потерял. Заморозилась девочка, видеть его не хотела, общалась через зубы. Заслуженно, чего уж. Когда Тарас услышал поздний звонок от Унтова, думал, не сдержится.
Сдержался.
Может, и не стоило впрочем.
Его Вера. Его. Никому не отдаст. Исправит всё, что натворил. И Катя… Его она тоже.
От мысли, что у него дочь, рвало голову, сносило крышу напрочь. Головные боли усилились, последние недели Тарас крепко сидел на обезболивающих. Ночами плохо спал. Думал. Под утро усталость брала своё, его рубило. И так каждый день до сегодняшнего.
Все попытки сближения Вера отвергала.
Но ничего, говорил он себе, договор о передаче полномочий подпишут, и у него будет больше времени.
Всё равно он её никому не отдаст.
На сегодняшнем мероприятии к ней приехал Унтов. Увидев адвоката, Тараса точно переклинило. Какого черта! Дольник удержал Тараса, когда тот уже направлялся к Унтову.
– Парень, не кипятись. Вылей холодного лимонада.
– Паш, отвали.
– Ты уже на нем мысленно дырки прожег. Так недалеко и до реальных.
Дольник беззаботно подтрунивал. Но когда Тарас увидел, как Унтов последовал за Верой после танца, пошел за ними.
А уж увидев, что старый боров Сиваков к ней прикасается… И её, испуганную, дрожащую… Кровавая пелена застлала глаза. Тарас не был уверен, что остановился бы, если бы Вера не повисла на нем. Ему хватило одного взгляда на её лицо, чтобы сделать выбор. С Сиваковым они поговорят потом.
Сначала Вера. Он честно намеревался отвезти её домой. Или уложить спать в номере, не тронув.
Но она прикоснулась к нему, и все благие намерения закончились разом. Он честно озвучил, что испытывает к ней. И что не удержится.
Снова…"
"Вера – это Вера. Его больная любовь. Его страсть. Никуда он от неё. И она – тоже.
Не отдаст. Не отпустит. Завоюет.
Лишь бы и дальше на него смотрела, как сейчас.
Не затравленно, без долбаного чувства благодарности и вины.
А вот так – с медленно затягивающей поволокой страсти.
