Мысль о том, что он сейчас уйдет, и я, скорее всего, теперь уж точно никогда больше его не увижу, показалась чудовищной.
— У тебя есть время? — поспешно спросила я и невольно поморщилась, уж слишком по-бабьи жалким прозвучал мой вопрос.
— Время — единственное, что у меня есть. И даже в избытке, — улыбнулся Павел.
— Может, выпьем за встречу?
Когда бармен поставил перед нами два бокала, я спросила:
— Как ты жил эти годы? — И мне опять стало неловко.
— Мотался по свету. От Москвы до самых до окраин. — Он засмеялся чему-то и покачал головой. — И вот, как видишь, вернулся.
— Тосковал по городу?
— Нет, просто жизнь везде одинаково паршивая, и для того, чтобы жить паршиво, вовсе не обязательно тащиться на край света.
Я невольно задержала взгляд на отличных часах на его правой руке. Одет он был в джинсы и трикотажную рубашку с короткими рукавами, но вещи были фирменные и, безусловно, дорогие. Он всегда любил стильные шмотки, а привычки держатся долго.
— По тебе не скажешь, что ты живешь паршиво, — улыбнулась я, улыбкой надеясь смягчить фразу, которая могла показаться ему насмешливой. Я по-прежнему не находила нужных слов, а молчать боялась, он ведь мог уйти в любой момент.
— По тебе тоже, — усмехнулся он. — Хотя именно в этом ты пытаешься меня уверить. И что ты долгие годы ждала и все такое прочее… Или нет? Ты зачем пришла, детка? Думаешь, сможешь то, что не смог твой Ник? И какого хрена вы опять вспомнили о той чертовой кассете через столько лет?
— Ты вправе не верить мне, — пожала я плечами, — но кассета нужна мне. Мне, а не Нику, хотя ему она тоже нужна.
— Вот как? — засмеялся он, покачал головой и спросил:
— Любопытно, зачем она тебе? — Глаза его смотрели зло и настороженно, а мне вдруг стало не по себе. «Может, он работает на Ника?» — всплыло в мозгу, но вслед за опасным вопросом во мне возникло странное безразличие. Меня только пугало, что он может сейчас уйти.
— Попытаться отправить Долгих в тюрьму, — ответила я и сама засмеялась. — Должна же быть у человека мечта. У меня она есть. А у тебя?
— Сколько угодно, но с Долгих мои мечты не связаны. Бабы, деньги, яхта, тачка клевая — пожалуйста, а всякая там хреновая политика… Хорошо, что кассеты у меня нет, это избавит меня от необходимости присутствовать на твоих похоронах. Да и на моих тоже. — Лицо его стало серьезным. — Вот что, дорогая, у меня нет ничего, что могло бы заинтересовать тебя или твоего Ника, или..
