В жарком лесу трясется молодой парень с испуганной девушкой в руках. Его мощь и хладнокровие ощущаются на грубых татуированных пальцах, которые как оковы присоединяются к ее тонкому запястью. Протесты девушки унимаются, когда он суровым тоном подтверждает долговое обязательство отца....
Про всякие там романтические истории, которые, по-хорошему, должны бы намечаться, бурлить или уже входить в мирное русло у довольно-таки молодых женщин(хотя мы искренне считаем, что уже не очень молодые), не говорим. Не потому что скрываем, а потому что нечего говорить.
Нет ни у меня, ни у Натика никаких романтических историй.
У меня уже год, да и ту, последнюю историю романтической можно назвать с огромной натяжкой.
А у Натика вообще не случалось.
И это с каждым годом угнетает племяшку все больше и больше.
Я, как могу, когда могу, грусть-тоску развеиваю, но у меня времени особо нет. Да и у Натика тоже не вагон.
Племяшка работает менеджером по сопровождению оптовых продаж в одной крупной компании, занимающейся производством и продажей одежды.
И, так как это сопровождение, то несложно догадаться, что сидит она целыми днями в офисе безвылазно, бесконечно ломая глаза над сводками, графиками, подсортировками и прочими замечательными и, главное, безумно интересными вещами. В офисе их, таких вот сопроводителей, еще трое, а помимо них сидят бухгалтера и финансисты.
Из мужчин — водитель и начальник отдела.
Водитель — толстопузый дядька пенсионного возраста, а начальник отдела — глубоко женатый на дочери генерального директора их компании мужчина.
Так что даже служебный роман не заведешь.
Натик скачет из дома на работу, с работы — домой. И на этом — все.
Из друзей у нее только я, так что даже не выйти никуда в клуб. Не с кем.
Не потому что я против, нет! Просто потому что мне некогда.
Я работаю в школе.
Учитель русского языка и литературы в среднем звене, а это самая веселая категория школьников, кто угодно подтвердит.
Кроме этого меня осчастливили классным руководством, чтоб не скучала, а еще внеклассной деятельностью, веду кружок по углубленному изучению мировой художественной культуры.
Думаю, ежу понятно, что я ухожу в школу в семь утра и возвращаюсь в девять, а то и десять вечера.
И, конечно, чисто теоретически, я могу пойти в клуб.
А, да! Еще и к занятиям на завтра подготовят неведомыми путями!
Так что вот такой у нас замкнутый круг получается.
Я — вся в работе, детях и уроках.
Натик — вся в отчетах, сверках и переписках. И да, еще теперь в мечтаниях о большой и светлой любви, как выясняется.
И обязательно с брюнетом с хищным изгибом… Ну, чего-нибудь. Главное, чтоб с хищным. И с изгибом.
