В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Лаук не ответил, молча достал портсигар и закурил, взглянув на Мизинова, словно спрашивая дозволения.
— Конечно, курите, господа, — предложил Мизинов.
— Оставимте, однако, военные тонкости, господа, — сказал Куликовский. — Я прежде хотел бы ознакомить вас с нынешним положением в том крае, где нам предстоит оперировать. Если вы не возражаете, конечно, — он внимательно поглядел на офицеров.
— Разумеется, Петр Александрович, мы согласны. Тем паче что полезно знать, кто тебе враг, а кто союзник, — сказал Мизинов.
— Так вот, и врагов, и союзников здесь более чем достаточно, смею вас уверить, — продолжил Куликовский. — Кроме отряда Белявского (у него человек триста), в этих местах действует партизанский отряд поручика Калугина. Он — якут, произведенный в офицеры капитаном Белявским…
— Черт те что! — не сдержался подполковник Лаук. — Кукольный театр какой-то! И нам с ними придется контактировать? — презрительно обронил он.
— Возможно, ваше высокоблагородие, что и придется, — ответил Куликовский.
— То есть нам остается рассчитывать только на самих себя, мы правильно вас поняли, Петр Александрович? — прервал молчание Мизинов.
— Совершенно правильно поняли, Александр Петрович, по крайней мере, до соединения с казаками Ивана Герасимовича Камова, — согласился Куликовский.
