В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Вот чему учит нас партия… Я тебя спрашиваю, понял ты меня? — Острецов в упор смотрел на Файхо.
— Понял, — нехотя ответил тот. — Но ваши судьи все-таки не самые справедливые. Самый справедливый судья — наш бог!
— Тьфу ты! Опять двадцать пять! — плюнул с досады Острецов. — Что же ты своего судью в клетке-то держишь?
— Чтобы еще справедливее был, — ответил Файхо, — чтобы не смалодушничал перед врагом.
— Но какие у бога могут быть враги? — недоумевал Острецов. — Бог, насколько мне известно, выше всех. У него не может быть врагов, он сильнее их всех, вместе взятых!
— У вашего, может, и нет, а у нашего бога врагов тьма! Тот, кто убил моего отца, — враг мне, нашему народу и нашему богу.
— Но как ты поймал тигра… то есть, бога вашего? — выпытывал Острецов.
Про это Файхо рассказал охотно, красочно жестикулируя и вдаваясь в подробности.
Они пошли на восток, в сторону озера Болен-Оджал, в окрестностях которого, как знал Файхо, водилось много особей тигра.
— А что, нельзя было ловушки расставить? — спросил Острецов.
— Нет, тигр осторожен, чует ловушки и никогда в них не попадает. Настоящие охотники знают, как взять его почти голыми руками. Я взял с собой таких охотников. Еще до этого долго к ним присматривался, а когда спросил, они подтвердили, что ловили тигров. Ну вот.
— Ну и как его достать? — нетерпеливо перебил Острецов.
— Не перебивай, Степан Сергеевич, слушай дальше.
А дальше было самое страшное. Мешкать в таких случаях нельзя ни секунды. Всем охотникам надо действовать решительно, молниеносно и согласованно.
— А как определили рост? — снова перебил Острецов.
— Сразу видно, не охотник, — снисходительно улыбнулся Файхо.
