В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
— Ну что, дорогой Александр Петрович, сегодня отдохните хорошенько, а с утра в добрый путь! — Вержбицкий подошел к Мизинову и приобнял его за плечи: — Да, вот еще что. Тут, как говорится, и стены слышат. Так что только так, — генерал взял со стола запечатанный сургучом пакет и подал Мизинову: — Здесь пароль. Вскроете только в Харбине. Затвердите текст назубок. Если однажды к вам подойдет кто-нибудь и произнесет эту фразу, знайте: этому человеку можно довериться. Ну, — Вержбицкий перекрестил Мизинова и добавил: — Счастливо вам добраться.
Глава третья
1921. Сентябрь
1
— Лександра Петрович, отоприте! — в дверь тихо, но настойчиво постучали.
Мизинов узнал голос и подошел к двери. Лязгнула щеколда в проушине, и в комнату напористо ввалился медведеобразный хорунжий Маджуга, коренастый, как боровичок. Он был в полном казачьем облачении: в папахе, гимнастерке и шароварах, с шашкой и наганом на портупее."
"— Значит, так, Лександра Петрович… — едва переводя дыхание, затараторил Маджуга.
— Ты чего поел-то сегодня, Арсений? — рассмеялся Мизинов. Маджуга, засмущавшись, топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу.
— Позвольте, я дверь-то все же притворю, — хорунжий повернулся к Мизинову спиной, и генерал в который раз подивился широкости и крепости этого забайкальского казака.
В прошлом году, когда он увозил из Читы золото, генерал Вержбицкий дал ему в охранение полусотню забайкальских казаков, командовал которой этот самый Маджуга. Поначалу Мизинову казались странными повадки кряжистого казака, его внешняя вульгарность, дикие для него, уроженца Ярославщины, словечки хорунжего, да и сам этот будто ископаемый офицер.
А что касается Маджуги, то он за это время стал для Мизинова, наверное, самым настоящим другом — надежным и верным.
