В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Маджуга кое-как угнездился на одном сиденье с Мизиновым, и генерал пустил Бурку легкой рысью. До центра города было версты две с половиной.
— А Ойхэ мне обязан жизнью, — возвращаясь к недавнему разговору, сказал Мизинов. — По меньшей мере, жизнью своих родителей.
— Ну да?! — недоверчиво покосился на него Маджуга.
— Да, Арсений, да. Полгода назад я взял его третьим кучером по просьбе одного купца…
— Такого ж, как вы? — лукаво подмигнул Маджуга.
— Будь милостив, Арсений, не перебивай, — Мизинов шутливо шлепнул хорунжего по колену.
— Слыхивал. Знатная фамилия.
— Ну, так вот. Ойхэ — матхэй. Есть в Маньчжурии такое племя — люди мужественные и гордые, ловкие охотники на тигров.
Отец Ойхэ долго работал у Куземова, сын с двенадцати лет жил тоже у купца. Потом отец заболел, работать стало трудно, и старик вернулся в родное селение. А у них существует что-то типа корсиканской вендетты…
— Чего-чего? — не понял Маджуга.
— Ах да, извини, Арсений. Это родовая месть такая. Если виноват, например, только дед, то мстить будут даже внукам и правнукам. И мстить жестоко…"
"— Бритвой по горлу и в колодец?
— Еще суровее. Ну, ты же знаешь китайцев, у них богатые традиции казни. Деда Ойхэ, например, казнили так. Избили до полусмерти и бросили в большую железную клетку. Рядом положили копье. Потом впустили в клетку пойманного в тайге и вымученного голодом тигра. Зверь чует кровь, мчится к избитому.
— Ну да! — и Маджуга резко взмахнул рукой, демонстрируя метание копья.
— Не все так просто, — перебил его Мизинов. — Возможность-то есть, да вот сил больше не осталось. И приговоренный к такой жуткой смерти с отчаянием понимает, что не только бросить копье, но даже поднять его сил больше нет…
— Я ведь говорил, ваше превосходительство, настоящие бесермены!..
— Маньчжуры не мусульмане, Арсений.
— По мне все одно — нехристи!.
— Так вот. Роду Ойхэ грозила такая же месть, уж не знаю, за что, не вдавался в эти дикие подробности. Отец испугался, что мальчика ждет жуткая смерть, и захотел хоть как-то уберечь его от опасности. Он обратился к Куземову. А тот, зная нашу с тобой военную принадлежность, попросил меня защитить семью Ойхэ. Я отрядил десяток наших во главе с Кандауровым, и они быстрехонько слетали в родное село Ойхэ и навели там порядок.
