В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
Со всех концов Российской империи сюда хлынули коммерсанты, подрядчики, биржевики, спекулянты, а также и простой люд — рабочие, ремесленники, лавочники, прислуга…
К описываемому нами времени Харбин успел стать отчим домом для сотен тысяч тех русских людей, которым возвращаться в новую Россию уже не был никакого резона. Поэтому они селились где придется — в двухквартирных одноэтажных домах и двухэтажных зданиях на четыре-шесть квартир, в простеньких домиках для рабочих. Дома окружали садами и цветниками. Во дворах были сараи, летние кухни, ледники и другие подсобные строения.
Один писатель-эмигрант зачитывал как-то Усцелемову отрывки из своих мемуаров. Мизинов хорошо запомнил, что там было очень много про «казенную квартиру в краснокирпичном доме типовой постройки, где было все для жизни русского человека — погреб-ледник во дворе, и сараи-коровники, и, конечно, веранда, на которой при медлительных маньчжурских закатах можно было пить чай с вареньем из всего ягодного, растущего рядом в тайге и малиново-смородиновых палисадниках».
Да, после Октябрьского переворота в России и отступления колчаковской армии русская эмиграция в Харбине почувствовала себя совсем неуютно. Материально она была не обеспечена, страдала от безработицы, постоянно нуждалась. Им помогали не только состоятельные люди (Мизинов, например, жертвовал почти половину своего торгового капитала на строительство школ, храмов, приютов, больниц), но и, что удивительно, сами бедняки.
4
Скобяная лавка была типичным харбинским магазином средней руки. Едва Мизинов с Маджугой вошли внутрь, приказчик Зарядько (сын одного из первых строителей КВЖД), объяснявший покупателю устройство задвижки, выпрямился, положил товар на прилавок и выжидательно посмотрел на хозяина.
— Ничего, Никанор, продолжай, — бросил Мизинов и быстрым шагом направился вдоль прилавка в подсобные помещения.
— Мое почтение, ваше степенство! — склонился в поклоне покупатель.
— И вам доброго здравия! — ответил Мизинов и вышел с Маджугой в одну из задних дверей.
Они попали на просторную площадь, обнесенную высокой каменной стеной и представлявшую вид каретного двора. Это была извозчичья контора Усцелемова. Посреди двора стояли экипажи всех видов: кареты, двуколки, брички, коляски, фаэтоны, ландо, сани.
