В начале сентября 1916 года пехотный батальон нашел укрытие в сосновом лесу. Недалеко от него раздаются слухи о скорой новой атаке, предсказанной как победная. Молодой командир чувствует на себе всеобщий взгляд и знает, что каждый выживший будет ценен для его войска.
По периметру двора размещались сараи, висели оглобли, хомуты, шлеи и сбруи. Но не это сейчас волновало приехавших."
"Они прошли вглубь двора. Там, укромно спрятанная от любопытных глаз, имелась еще одна дверь — тяжелая, дубовая, с огромными петлями для замков. Мизинов и Маджуга толкнули дверь и оказались в полутемном помещении, похожем на подземную галерею с низкими сводами. В отдалении мерцал единственный огонек — керосинка. На топчанах, застеленных медвежьей шкурой, сидели два казака и вполголоса беседовали. Увидев приближающихся, они вскочили, оправили амуницию, щелкнули каблуками сапог.
— Так что, ваше превосходительство, — четко отрапортовал один из них, — никаких происшествиев!
— Никаких, говоришь? — спокойно парировал Мизинов. — А вот хорунжий заподозрил что-то.
— Так ведь мы говорили его благородию, что никогошеньки не было, — затараторил казак. — Как, то есть, сменили мы Спиридона Лукича — Кандаурова, стало быть, — так никого!
— Покажи! — Мизинов кивнул Маджуге на подвал и подошел к люку.
— Рассказывай! — приказал генерал хорунжему.
— Сколько вы стоите? — обернулся Маджуга к подошедшему казаку и посмотрел на часы. — Четвертый час, поди?
— Так точно, вашбродь! — отчеканил казак.
— Ну вот, Лександра Петрович… извините, ваше превосходительство…
— Да ты не церемонься, по делу давай! — нетерпеливо оборвал Мизинов.
— Слушаюсь. Проверял я их часа полтора назад — ну, перед тем, как, значится, к вам прийти. Вижу — замок не тот! Когда сменял Кандаурова — прежний был, узорчатый такой, с накладочками бронзовыми по корпусу. А этот — гладенький!
— После пересменки вы к замку не подходили? — зыркнул Мизинов на казака.
— Никак нет, ваше превосходительство! — казак уперся в генерала неподвижным взглядом.
— Почто мелешь «никак нет» да «никак нет»? — взъярился на казака Маджуга. — Почто зыркаешь впритим?![13]
— Уймись, Арсений, — охладил его Мизинов. — Тут криком, боюсь, не помочь.
Он подумал секунду-другую, потом быстро подошел к топчану, где дневалили казаки и посмотрел в направлении подвала.
— Арсений, видишь хорошо?
— Обижаете, Лександра Петрович. Вы же знаете, что я весь барабан в яблочко кладу…
— Знаю, Арсений, не обижайся. Я, кажется, понял кое-что.
