Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
Это мужские проблемы, — выдыхаю, слыша, как скрипят от натуги сжатые челюсти.
Вот только она не слушает, оседает на пол. Подхватываю, чувствуя, как от горя она похудела, стала совсем пушинкой. Мне бы зайти к сестре, но внутри всё разъедает кислотой. Это моя вина. Не уследил. Допустил такое.
— Это был Аслан?
Застыл, ощущая, как напряглось тело матери. Услышала наш разговор.
— Еще неизвестно, — пытался держаться отец, но голос прерывался, звучал надорванно. — Завтра узнаем.
— Это точно он. Да-да, — мама забормотала и стала раскачиваться на диване.
Вдруг кинулась на него с кулаками, и папа прикрыл глаза, позволяя ей бить себя. Я отвернулся, не в силах смотреть на ее истерику, сгорбленную спину отца.
Силы ее начали иссякать, и плач, переходящий в вой, стал утихать.
— Ты нужна нашей дочери, родная. Иди, — просипел отец.
Я вышел из комнаты, желая подышать свежим воздухом. Сегодня день, который навсегда изменит наши жизни.
— Малике нужно успокоиться, — слабо улыбнулась она, насыпала заварку.
— Налей мне тоже, мам, — подошел ближе.
— Нет! — вдруг отшатнулась и ударила меня по руке. Затем посмотрела на мое полное недоумения лицо. — Здесь мало. Малике нужнее.
Поставила всё на поднос и унесла, а я смотрел ей вслед, видя лишь напряженную спину. Странно…
Я не мог найти себе места. Бродил из угла в угол, желая, чтобы время шло быстрее.
— Где ружье, Тагир? — вдруг раздался окрик отца по всему дому.
Поднял голову, наблюдая, как он спускается быстро вниз по лестнице.
— Я его не трогал, — ответил.
Мы просверлили друг друга взглядами, кинулись к комнате Малики, но матери там не было.
— Она пошла к Булатовым, — просипел, чувствуя тревогу.
Там Ясмина.
Мы сели в машину, но внутри у меня скручивался узлом первобытный ужас. Ехали на пределе скорости, но я чувствовал, что опаздываем. А затем раздался выстрел.
— Из леса, — прохрипел отец, и я свернул в чащу.
Что ты наделала, мама?
Глава 25
Ясмина
На короткий миг я провалилась в забытье, наполненное смутными образами и неясными криками. Очнулась и обнаружила себя в постели на смятых простынях.
