Автор
В этом проникновенном дневнике описывается беда, как она обрушилась на маленькое семейство. Карим — ребенок от второй жены, которого люди раньше воспринимали с юмором и добродушием, теперь исключительно критикуют и унижают. Мама Карима в истерике пытается выяснить за что их обоих наказывают боги. Взгляд на семейные злоключения дает читателю глубокое понимание боли и изоляции, котоrая гложет каждого из них....
— А зачем тебе Тагир? — спрашивает высокомерно, и я вижу, что она специально не называет его по имени-отчеству, намекая на близкий характер их отношений. Хочет меня задеть? Зря. Хоть меня и царапает изнутри такая явная демонстрация, важно другое. Эта дешевка больше не потратит и секунды моего времени.
Прохожу вперед и толкаю дверь, даже не удосужившись постучаться. Если генеральный на месте, то я просто ее закрою, больше мне тут нечего терять. А если Тагир в кабинете, ничто меня не остановит от встречи с ним.
Застаю Юсупова, сидящим за столом, уткнувшись в раскрытый серебристый ноутбук.
— Я же сказал, не беспокоить, — недовольно фырчит Тагир, даже не удосужившись поднять голову от экрана.
Закатанные рукава белой рубашки обнажают загорелые и мускулистые предплечья. Я молчу, и только после он, наконец, обращает на меня внимание.
— Что за черт! — цедит и привстает со своего места.
Опирается кулаками о стол, впиваясь в меня злым взглядом. Даже верхняя губа дергается. Глаза наливаются кровью. От него ощутимо веет угрозой.
Шагаю вперед, подгоняемая гневом. Сегодня тебе придется ответить на мои вопросы, Юсупов, хочешь ты того или нет. Даже такие демоны, как ты, меня уже не страшат. Ведь ад для меня уже пройден.
— Надеюсь, что ты вломилась ко мне с хорошими новостями, — приходит в себя и холодно произносит, выходя из-за стола.
Скрещивает руки на груди, сверлит меня пытливым взглядом.
— Что за деньги ты присылал моему отцу? — перехожу к главному.
Тагир наклоняет голову набок, казалось, с интересом изучая мое пылающее негодованием лицо.
— За аренду земли, — пожимает плечами.
Его слова вводят меня в ступор, ведь это невозможно. Отец и продавать землю предков категорически не согласен, а уж сдавать ее в аренду убийце собственного сына… Нет.
— Ты врешь, папа не мог ничего подписать, — качаю головой, чувствуя, как волосы бьют по щекам. — Он ненавидит всю вашу гнилую семью! Что, хорошо живется за наш счет?! Как таких только земля носит…
Сказала… То, что сидело во мне, требовало выхода. Гнев, агрессия, злость и ненависть… Вот только легче не стало.
— Придержи свой острый язычок, Ясмина, — цедит сквозь зубы Юсупов, делает несколько размашистых шагов в мою сторону, нависает надо мной, подавляя своей мощной энергетикой.
— А то что? Тоже убьешь? — мои глаза горят гневом, губы дрожат, а сама я еле держу себя в руках.
Всё равно стараюсь поднять подбородок как можно выше. И пусть он смотрит на меня с высоты своего роста, но свысока глядеть на себя не позволю.
