Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
Он знал, что по стране действуют секретные ячейки, тайно вынашивающие планы против его правления. О какой любви она говорила? О каком смирении? Железные оковы, жесткий кулак. Вот что только и могло держать его у власти…
Карла Сфорца не была глупой женщиной. Понимала, что муж жесток и чаще всего несправедлив ко всем вокруг себя кроме нее и дочери. Но любовь такова. Она делает нас слепыми и бескомпромиссными, не оставляя места на сомнения и угрызения совести. Карла жила в своем мире, окруженная ароматом роз и роскошью, не думая о том, что вкус изысканных блюд, ежедневно подаваемых к их столу, подсолен не только дорогой гималайской солью, но и слезами верноподданных правителя Таифа.
"Их идиллии, взращённой в вакууме, пришел конец в тот самый день, когда молодой и амбициозный сын правителя соседнего Химьярита Адам Макдиси начал вести подрывную пропаганду против бейт Ибн-Фил (араб. — дом в значении династия). Карла не знала и не хотела знать подробности противостояния мужа с молодым драконом, как его называли за спиной.
Глава 31
— Ну что, дракон, ты доволен теперь? Почувствовал отмщение? — слышит над собой женский голос.
Он поднимает свои кроваво-красные, с лопнувшими капиллярами от напряжения глаза — смотрит и жмурится… Там, во встречном взгляде, некогда прекрасном, завораживающем, взгляде истинной женщины, способной заставить мужские сердца биться с трепетным вожделением, столько такой же боли, как и у него самого…
— Уйдииии… — через силу, преодолевая себя, выдавливает он, — уйдиии… Я тебя отпустил… Уходи… Спасайся…
Теперь он слышит ее смех…И этот смех тоже бесстрастный…
— Я уйду… Я уже ушла… Но ты… Ты останешься… Навсегда останешься здесь, Адам… Это твой ад… Личный ад… Я не прощу тебе этого никогда… Ты… ты… — на этих словах голос начинает дрожать — и он теперь слышит сквозь гул в собственной голове ее тихий плач.
