Автор
Адам чувствовал запоздалую ревность по девочке, что сидела за его столом и играла на пианино. С каждым днем она становилась все решительнее и сильнее, отказываясь покориться. Он ощущал вкус жажды власти над независимой силой. В этот момент он понял, что готов взять ее в свои объятия - как природу, как культивирующуюся розу....
Кейтлин заняла то самое кресло, на котором несколькими часами ранее сидел он сам тогда, когда… Сердце заныло. Он подумал о Ней и внутри все болезненно сжалось.
— Ты, наверное, хочешь спросить, где твоя Ника? — усмехается женщина. Небрежно закинув ногу на ногу, рука расслабленно лежит на подлокотнике. В каждом движении элегантность. Она выглядит безукоризненно. Белоснежный костюм-тройка. Туфли в тон, минимум украшений. Эффектно контрастирует с темным интерьером комнаты, в которой повисло тревожное напряжение, — вернее… Не твоя, Адам… Ты ведь уже все понял, да?
— Я понял, что ты пыталась меня отравить, Кейт, — тихо отозвался мужчина, все еще не глядя на нее.
Кейтлин чуть слышно хмыкнула.
— Отравить… Звучит некрасиво как-то. Нет, Адам. Скорее я пыталась раскрыть тебе глаза. На неё. Ты должен был увидеть, кто она на самом деле для тебя. Понять, как ошибался.
— И как же работал твой план?
Девушка снова усмехнулась.
— Да, я дала ей яд. Очень была на тебя зла, Адам. Но не смерти твоей я реально хотела.
— Как видишь, оно не нужно. Я жив и здоров. Ника дала мне снотворное вместо твоей гадости.
Та капризно кривит губы в ответ.
— Слабачка. Даже это не смогла сделать. В любом случае, Адам. Она предала. Она не хочет быть с тобой. Ты поставил на кон всё, что имел ради нее, а она ушла. Ты не нужен ей, она не любила.
Адам поднимает свое туловище с кровати, садится на край и закрывает тяжелую голову руками, тяжело и устало вздыхает.
— Думаешь сейчас сыграть в мстительницу, Кейтлин? Не получится. Ты выглядишь жалкой. Оставь это всё. Между нами всё кончено. Ника к этому не имеет никакого отношения. Я не хочу тебя. Ни как женщину, ни как спутника, ни как друга. Уходи. По-хорошему прошу…
— Прошу… — повторяет она, наконец, отрываясь от своего места, подходит к нему, присаживается рядом на колени.
Он поднимает на нее, наконец, уставшие глаза. В ответном взгляде боль.
— Неужели ты не видишь, а? — ее броня слетает, вмиг оголяя всю правду отвергнутой, мучающейся в агонии неразделенной любви женщины, — только я была тебе предана, Адам. Всегда была. Я твоя женщина. Отпусти эту малолетку или убей за то, что снова пыталась с тобой расправиться, плевать.
