Мы в некотором роде родственники. – Робин привлек ее к себе. – Оказавшись там, мы будем в безопасности.
– Забудьте об ужасном Варци. – Петра почувствовала его дыхание в своих волосах. – Не знаю, стоит ли представлять вас Роузу. Он нравится женщинам, хотя вид у него довольно мрачный.
– Он богат? – спросила Петра.
– Леди без гроша в кармане должна думать о таких вещах, – пробормотала Петра.
– Он богат, – ответил Робин. – Это все контрабанда.
– Тогда, возможно, я попытаюсь очаровать его.
– Тогда, возможно, я буду ревновать, – пробормотал Робин.
– Только не вы, – поддразнила его Петра.
Он поднял ее голову, так что ей пришлось посмотреть ему в глаза.
– Петух? – Его глаза зажглись смехом. – Вы похожи на вашу матушку?
– А что? – испуганно спросила Петра.
– Потому что если да, то я прекрасно понимаю Ребуса. – Его губы встретились с ее губами, но лишь в дразнящем легком прикосновении. Но тут наружу выскочил ее язык, чтобы поиграть. Покалывание в теле превратилось в жар, груди напряглись. Она была влажная и жаждущая между бедер, но не могла зайти так далеко.
Они играли, поединок языков и горячих дыханий, а потом слились в неизбежном поцелуе. Петра погрузилась в него с отчаянным облегчением, как голодный набрасывается на отравленный хлеб, не думая ни о чем, пока ест. Корабль качался на волнах, добавляя смятения в бурное слияние ртов и не только ртов.
На палубе переговаривались матросы. Они могут услышать. Возможно, поэтому и она, и Робин вели себя очень тихо. Этот напряженный контроль сводил Петру с ума без надежды на сопротивление. Она стянула с него расстегнутую рубашку, чтобы исследовать его тело, такое стройное, такое сильное, такое идеально энергичное. Обняла ногой его ноги, желая, нуждаясь в нем.
Он схватил ее покрытую чулком лодыжку, потом обнаженное выше чулка бедро, раздвигая ее еще больше, чтобы он мог скользнуть пальцами на внутреннюю сторону и вверх.
– Нет! – выдохнула она.
Он замер, напряженный. Она услышала немую мольбу. И сдалась.
– Нет-нет, – прошептала она в беспомощной, трепещущей капитуляции. – Да-да, пожалуйста. Да.
Он скользнул пальцем глубже, ловя поцелуем ее вздох, снова двигая их обоих и погружаясь еще глубже. Она должна была сопротивляться, должна была, но вся сила воли, все мысли сгорели дотла в пламени желания, сжигающем ее тело.
Холодный воздух коснулся ее обнаженных бедер. Он поднял ее юбки.
– Расстегни корсаж, – прошептал Робин, в то время как его умелые пальцы продолжали мучительную ласку.