Автор
Молодая женщина, выдающая себя за сестру Христову, оказывается загадкой для Робина Фицвитри, графа Хантерсдауна. Он должен раскрыть тайну этой таинственной особы, которая ищет своего отца, разворачиваясь в любовные приключения и опасные события.
Похоже, «Тайна леди» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он позвонил в колокольчик, стоявший на столе, и слуга вернулся, чтобы убрать тарелки и заменить их сладостями и кофейным подносом. Робин отпустил его, щедро заплатив, и сам налил кофе. Петра смотрела, вдыхая аромат, зная, что кофе превосходного качества и отлично приготовлен.
– Неужели мы оба питаем слабость к кофе?
– У меня действительно слабость к хорошему кофе.
Она добавила три кусочка сахара и много сливок, сделала глоток и закрыла глаза, наслаждаясь волшебным напитком. Ее глаза распахнулись, а щеки запылали.
– Это лучший кофе, который я пробовала с тех пор, как покинула Италию. В монастыре его давали по большим праздникам, и то не самого лучшего качества.
Робин пристально смотрел на нее.
– У меня во всех моих домах есть человек, который может приготовить кофе даже еще лучше этого, – произнес он.
– Во всех ваших домах?
Он моргнул. Означало ли это, что он лгал? Или то, что он сказал, случайно приоткрыло правду?
Но потом он объяснил, на вид довольно непринужденно:
– Мой дом в Хантингдоншире и еще один в Лондоне. Я признался, что бываю при дворе, не так ли? У меня также есть кое-какая собственность в Вене, которая была в приданом моей матери.
– Понимаю. И все младшие сыновья так хорошо обеспечены? – Она снова сделала глоток и облизала сливки с губ.
Он смотрел на нее несколько мгновений, а потом сказал:
– Мы говорили о вашей семье. Я полагаю, вы дитя любви вашей матери?
– Да. – Она посмотрела ему в глаза. – Она была совсем молодой, когда это случилось. Моложе, чем я сейчас, хотя была уже замужем и родила двух сыновей.
Робин положил на ее тарелку фруктовый пирог – золотистое пирожное, наполненное чем-то красным и сверху обильно политое взбитыми сливками.
– Значит, она вышла замуж слишком юной.
– В пятнадцать. Это неудивительно… Венецианский маскарад. Глупость, последствия которой она не могла скрыть. Она родила двух сыновей, и, я полагаю, у моего отца были другие удовольствия. Он простил ее, но на определенных условиях. Если бы ребенок оказался мальчиком, его отослали бы прочь, но если бы родилась девочка, матери было позволено оставить меня, и он принял бы меня как свою. Но взамен она должна была стать покорной женой и смотреть сквозь пальцы на то, что он делал.
– По-видимому, это не было в ее натуре.
Петра сказала только:
– Он был сложным человеком.
– Все это не ваша вина, – мягко произнес он.
– Родилась я. Было бы гораздо лучше, если бы этого не случилось. Мой отец сдержал слово, но, умирая, рассказал моему брату правду обо мне.
