Либо Андрея, кроме дружков и бабки, еще кто-то ищет, либо… этот кто-то очень не хочет, чтобы его нашли, — пришла я к неожиданному выводу. Меня со страшной силой потянуло домой, то есть к Теодоровне, промыть мозги старушенции и предупредить о возможных последствиях.
— Мне болтать с вами некогда, — заявила я. — У меня бабка.
— Какая бабка? — взвился Костя, слушавший монолог Олега с большим вниманием. — Ты что, не понимаешь?
— Понимаю, но бабке надо уколы делать. Она и так при смерти. Помрет ненароком, а кто будет виноват?
Мужчины переглянулись, я хотела выйти из машины, но Олег схватил меня за руку.
— Ты почему в контору вернулась?
— Хотела обаять старикана. Вдруг бы подобрел и все мне рассказал. А вы зачем?
— А мы за тобой, — съязвил Костя. — Ты из нас троих больше всех на подозрении. И труп ты обнаружила.
— Мне бабка велела внука искать, а ты передо мной комедию ломал, ты и подозрительный. И ты тоже, — добавила я, глядя на Олега. — Руку пусти, а то заору, полгорода соберется.
— Подожди, мы же не решили, что делать дальше, — совсем другим тоном произнес Костя.
— Это ваши проблемы. Я б в полицию сразу позвонила, но вы, два здоровых бугая, бедную девушку запугали, запихнули адвоката в шкаф и пригрозили, что я вслед за ним отправлюсь.
— Ни фига себе, — присвистнул Костя. — Ну, ты и сучка.
— Ага, — кивнула я. — Иногда быть женщиной очень даже выгодно. — И я беспрепятственно покинула машину, оставив своих невольных компаньонов в глубокой печали.
Прошлась по улице и остановила такси. Для начала вернулась на Балакирева, где возле универсама все еще стояла моя «Шкода». Пересев в нее, я все-таки не удержалась и проехала мимо конторы адвоката. Ни скопления граждан, ни полицейских машин. Тишь да гладь. Выходит, толстуха еще не появилась. А может, и появилась, но не придала значения отсутствию шефа. Сидит, бедная, в приемной, не подозревая, что в соседней комнате спрятан труп. Только бы она в шкаф не сунулась, при ее комплекции последствия могут быть самые пагубные для здоровья. Толстуху было жаль, а вот злость на Теодоровну росла и крепла. Бросив машину под окнами бабкиного дома, я бегом поднялась на крыльцо, готовя обвинительную речь.
В доме царила тишина. Петрович зачастую пренебрегал своими собачьими обязанностями, но, заслышав чьи-то шаги, свой нос в прихожую все-таки высовывал и вертелся под ногами, если обнаруживал меня или того же Витю. Но на сей раз торжественной встречи я не дождалась. Оттого с большим волнением заглянула в кухню.
