– Мисс Фенвик постепенно успокаивалась. Голос её теперь звучал гораздо твёрже. – Я и в тот раз, шесть лет назад, по этой самой причине промолчала. Мне нечего было сказать. По имени она никого не называла. Только шум бы поднялся да слухи поползли. Да и зачем говорить? Тогда решили, что она утонула. Полицейские тоже так считали. Но вот теперь… Когда я узнала, что её убили, то решила, что должна приехать. Мне прочитали статью в одной газете, – сама я вижу плохо, – и там было написано, что никто не знает, зачем леди Клементина вызвала из Лондона мистера Баттискомба, и даже думают, что она хотела переписать завещание и кто-то её из-за этого убил. Я не знаю, зачем она его вызвала, она мне этого не говорила, но если она решила поменять имя, то мистер Баттискомб ей как раз бы пригодился. Да и кроме этого… Леди Клементина была очень расстроена в последние дни. Она и в комнате у себя как-то раз плакала. Так что я решила, что должна рассказать всё, что знаю. Даже если я ей обещала… Я же всю жизнь, пусть и осталось мне чуть-чуть, буду мучиться и думать: а вдруг её из-за этого убили?
Мисс Фенвик требовательно посмотрела на инспектора Годдарда, словно ждала от него ответа:
– Могло ведь такое быть?
– Я этого, мисс Фенвик, не знаю, – сказал он. – Спасибо, что приехали и рассказали. Но мне нужно будет сопоставить это с другой информацией, которую я собрал, сделать выводы. Поэтому я всё же должен вас расспросить о дне убийства. Это не займёт много времени. И, думаю, вам не так тяжело будет об этом говорить.
– Да, – выдохнула мисс Фенвик. – Самое тяжёлое позади… Я не знаю, как людям в глаза смотреть. Ладно людям, мальчикам, – она снова поднесла платок к глазам.
А потом она посмотрела на них, на Руперта и Дэвида, сидящих на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
– Мне так жаль… – сказала мисс Фенвик. – Мне очень жаль. Простите меня! Я думала, что лучше ничего не ворошить, раз уж…
– Вы сможете поговорить с ними потом, – прервал её инспектор Годдард. – У меня есть более важные вопросы.
– В смысле, более важные? – взвился Руперт. – Она только что сказала, что на самом деле я – законный сын Джона и Клементины Вентворт!
– Да, но семейными делами я не занимаюсь, – с некоторым раздражением ответил Годдард. – Я веду уголовное расследование, и меня в первую очередь интересуют обстоятельства убийства. А всё, что касается…
– Но вы же должны это учесть! – настаивал Руперт.
– Руп, послушай! – Дэвид поднялся со своего места.
