Я собрала остатки сил и направилась на Флит-стрит. Шла я, склонив голову, боясь, что кто-нибудь посмотрит мне в глаза и разгадает тайны, которые я храню внутри, что каждое убийство станет прозрачным, как хрустальный бокал, из которого лорд Кларенс выпил свою смерть. Но никто не обращал на меня внимания. На улице разносчица предлагала лимонные конфеты, а художник набрасывал веселые карикатуры. Солнце выглянуло из-за туч, его тепло обернулось вокруг моей усталой больной шеи, плыл уютный, беззаботный гул разговоров. Никто, казалось, мною не интересовался; никто меня даже не замечал. И потому я не могла не подумать, что день-то хорош, по крайней мере, лучше того, что был накануне.
Проходя мимо продавца газет, я столкнулась с маленьким мальчиком и его матерью. Она только что купила газету и теперь пыталась заново надеть на сына пальто, а он бегал вокруг нее кругами, превращая все в игру. Я шла, опустив голову, и толком не видела эту суматоху, а тем более не могла ее избежать, и шагнула прямо наперерез мальчику.
– Ох! – воскликнула я.
Моя сумка для покупок качнулась вперед и хорошенько стукнула мальчика по голове. Мать, стоявшая позади него, подняла газету и крепко шлепнула его по попе.
Под натиском двух женщин, одну из которых он впервые видел, мальчик сдался.
– Хорошо, мама, – сказал он, выставляя руки, как бесперый еще птенец, в ожидании пальто.
Мать с торжествующим видом вручила газеты ближайшему, кто стоял рядом, – это оказалась я.
Вчерашняя вечерняя газета, озаглавленная «Бюллетень за четверг», раскрылась у меня в руках. Она была тонкой, не то что пачки «Кроникл» или «Пост», и я глянула на нее без интереса, собираясь вернуть газету женщине, как только у нее освободятся руки. Но в газете была вставка, поспешно напечатанное объявление, и мне на глаза попалось несколько слов ближе к нижнему краю страницы.
Слова, похожие на черных чернильных зверей, гласили: «Констебль разыскивает убийцу лорда Кларенса».
Я замерла, перечитала эти слова и прикрыла рот, чтобы меня не стошнило на чистую газету. Должно быть, нервы сыграли со мной дурную шутку. Леди Кларенс вернула банку, все было хорошо – конечно же, никого не заподозрили в убийстве. Наверное, я ошиблась. Я заставила себя оторвать взгляд от страницы и посмотреть на что-то другое – фиолетовую шляпку с лентами на голове у дамы на другой стороне улицы или слепящее отражение солнца в двустворчатом окне модистки позади нее, – а потом снова взглянула на страницу.
Слова не изменились.
