Нелла перелистала журнал на более поздние записи, сделанные всего несколько месяцев назад. В какой-то момент страницы, должно быть, слиплись, повредив несколько строчек. Я начала обводить первую, читая вслух. «7 декабря 1790 года, мистер Бичем, черная чемерица, 12 гран, по просьбе сестры, мисс Элли Бичем».
Я, ахнув, указала на слово «сестра».
– Эту я хорошо помню, – сказала Нелла, пока я обновляла запись. – Брат мисс Бичем был человеком алчным. Она нашла письмо – он собирался через неделю убить их отца, чтобы унаследовать огромное состояние.
– Она убила брата, чтобы он не убил отца?
– Именно. Понимаешь, Элайза, от алчности добра не бывает. И тут тоже не вышло… Мисс Бичем понимала, кто-нибудь да умрет. Вопрос был лишь в том, кто.
Я обвела имя мисс Бичем – Элли – длинными штрихами. Перо легко скользило по грубому пергаменту, словно само понимало, как важны эти усилия, как важно сохранить имя мисс Элли Бичем и память о том, что она сделала.
Потом мой взгляд снова зацепился за ее имя. Всего через несколько дней, 11 декабря, она снова пришла в лавку.
– На этот раз я продала мисс Бичем адамовой головы для ее матери, – пояснила Нелла. – Бедная женщина потеряла сына, когда ничто не предвещало беды. Адамова голова совершенно безопасна, ею нельзя навредить. Она помогает при истерии.
– Бедная женщина. Надеюсь, ей помогло.
Нелла указала на журнал, торопя меня.
– Адамова голова очень действенна, – сказала она, – хотя лучшим лекарством была бы правда о ее сыне и заговоре. Увы, я не знаю, открыла ли дочь правду. Неважно, ее тайна надежно спрятана здесь.
Она провела по обрезу книги, перебирая страницы.
Теперь я поняла, почему Нелла, помимо ядов, продавала и лекарства. Людям вроде мисс Бичем нужно было и то и другое.
Вот только я по-прежнему не знала, почему Нелла вообще стала торговать ядами. Когда я первый раз была в лавке, она сказала, что еще девочкой работала в лавке с матерью, когда тайной комнаты не существовало. Зачем Нелла ее построила и зачем начала готовить в ней ужасные вещи? Я решила собраться с духом и спросить ее в ближайшее время.
Когда я закончила с записью, Нелла снова перелистала страницы, открыв журнал на 1789 годе. Тот год отпечатался у меня в памяти; в том году мать оставила меня в Лондоне, в услужении у семьи Эмвеллов. Вот только записи на странице на вид были в хорошем состоянии. Я не понимала, что с ними делать.
– Это было как раз перед тем, как я приехала в Лондон, – заметила я.
