Механизм предательства прост и незатейлив и определяется количеством сребреников.
Переворот произошел, но не Шелепин стал первым лицом. Его слишком боялись соратники. Генсеком избрали Леонида Брежнева, человека веселого и незлобивого.
Команда Шелепина надеялась разобраться с ним в течение года. Но Леонид Ильич, несмотря на всю кажущуюся мягкость, имел огромный опыт аппаратной борьбы.
Предательство никому не шло на пользу, и Семичастный загремел на Украину зампредом тамошнего Совмина.
Уйдя на пенсию, он давал интервью, рассказывал о том, как боролся за чистоту партийных рядов.
Его спрашивали о заговоре против Хрущева, о Шелепине.
Только никто не спросил его о Новочеркасске, об убитых на площади и расстрелянных в спецкамерах.
Я смотрю старую кинохронику, отбираю кадры для телепередачи. Куча стариков, сидящих в президиуме. Сейчас они мне кажутся смешными и не опасными.
Это сейчас. А ведь не так давно именно они санкционировали огонь на поражение.
Как же не хочется, чтобы все повторилось.
Но в нашей стране мы не застрахованы ни от чего. Вспомните осень 1993 года. Кто дал тогда команду «Огонь на поражение!»?
Январь 1963-го в Целинограде был холодным и вьюжным. У касс «Аэрофлота» в гостинице «Ишим» я встретил собкора КазТа по целинному краю Володю Шевченко, он летел в Алма-Ату за очередными ценными указаниями.
– Ты куда? – спросил он меня.
– На край света, значит, – усмехнулся Володя.
Я очень хорошо помнил копию старой гравюры из учебника географии для пятого класса. Монах добрался до края света, просунул голову в небесный свод и с интересом наблюдает за тем, что происходит по другую сторону.
Но мы с младых ногтей были материалистами и знали, что земля круглая, поэтому встречи с прекрасным на «краю света» я не ожидал.
Да и добраться до него было нелегко. В Кустанае в инстанциях мне объяснили, что поезда туда не ходят, а автомобильное сообщение прервано из-за заносов, остается один путь – воздухом.
В аэропорту дежурный, улыбчивый парень в летной вытертой куртке, доходчиво объяснил мне, что облачность низкая, в полетном коридоре снежные заряды, поэтому борты на Тургай не ходят.
Но все-таки некая магия редакционного удостоверения сделала свое дело, в те годы к журналистам относились с опаской и почтением, и дежурный поведал мне, что на «край земли» идет один борт спецрейсом.
– Вы сами-то откуда будете?
– Да нет, живете вы где?
– Земляк, – обрадовался дежурный.
