В полном залпе я очутился в ателье на Кузнецком мосту, там встретил бледного и напуганного Левана — своего давнего друга-портниха. Я спросил у него что произошло, и он начал рассказывать о том, как кто-то забрал Владислава Антоновича, а затем я заперся с ним в мастерскую, чтобы никто не услышал наших секретов....
Крепкие мужики и усталые бабы ступали на эту новую, чужую землю с настороженным любопытством в глазах. Их встречали наши — нанайцы, оставленные наблюдать за берегом. Чуть особняком держались Кагальницкий и Лемешев надзиравшие за бережной разгрузкой бочонков с ртутью и динамитом.
Светлые головы перемешивались с темными, русская речь тонула в гортанных выкриках, и этот многоголосый гул сотен жизней, казалось, обрел физическую плотность и лег на плечи невидимой тяжестью. Одним нужна была земля, другим — просо и рис.
Мой глаз без труда вычленил в этой толпе казачьего есаула Кропоткина. Высокий, статный, с той же обезоруживающей, открытой улыбкой на лице, со Сретенска запомнившейся мне. Петр Алексеевич энергично пожал мне руку, когда я к нему подошел.
— Не знаю, как и благодарить вас, князь! — от души воскликнул я. — И грузы, и людей доставили в целости!
Тот лишь отмахнулся, но я заметил, что в его серо-голубых глазах блеснула неподдельная гордость.
— Полно вам, господин Тарановский!
Вот это я понимаю — человек! Не зря в поисках лучшей доли для всего человечества пришел он к мыслям о новых формах организации общества…
И тут в мою голову пришла шальная мысль.
Эх, была не была! Решившись, я тронул есаула за локоть, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.
— Петр Александрович, нам нужно поговорить. Тет-а-тет, так сказать.
Мы отошли в сторону, под сень гигантских лиственниц, где деловитый шум разгрузки стих, сменившись свистом ветра над Амуром. Внутри все бунтовало против того, но на весах лежали сотни жизней, в том числе, между прочим, моего маленького сына. В таких условиях собственная гордость значила меньше, чем горсть золы на пепелище.
— Такое дело, князь… У нас случились непредвиденные обстоятельства.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Кропоткина. Он слушал, не перебивая, его умные серо-голубые были внимательны и серьезны.
— Но оказалось, что наши запасы продовольствия исчезли, а бандиты согнали сюда сотни невольников с той стороны Амура.
