В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Хотя кто бы на их месте не перевел, будучи арестованным, потом и ведомым по району, на виду у всех?
Бурунов, тот, который посерьезнее и постарше, уточнил:
— То есть нас в краже не подозревают?
Акимов не выдержал, хохотнул:
— Что у вас: в одном крыле подпустят — в другом возмущаются? Откуда про кражу-то знаете? Военная ж тайна.
— Да знаем уж… так что?
— Нет, не вас. Потому и комедию эту ломаем, чтобы, так сказать, бдительность усыпить.
— Хмара? — вдруг спросил Таранец.
Сергей только головой покачал.
Около запертой двери отделения — куда все делись, интересно? — слонялся туда-сюда незнакомый товарищ, невысокий, с симпатичным, круглым, как блин, лицом.
«Это что еще за фигура?» — подивился Акимов и спросил:
— Вы к нам?
Тот, обернувшись, протянул руку:
— Здравия желаю. Лейтенант Муравьев, из Омска. Мне бы начальство.
— Что, прям из Омска? — удивился Бурунов.
— Это Сибирь? — уточнил образованный Таранец. — Или Урал?
— Все верно, — успокоил Муравьев, сияя.
— Подождем вместе, — Сергей отпер замок, — обычно начальство всегда депешу оставляет: где и когда будет.
На столе Акимова, в кабинете, в самом деле лежал листок бумаги, но не с сообщением, а загадкой: «Была девочка. Вызвали зав. “Родиной”. Появится — задержи до нашего прихода» — и стояла причудливая подпись Сорокина.
Акимов, пожав плечами, рассадил «гостей», предложил чаю. Пока набирал в чайник воду и ставил его на плитку, пытался сообразить, что бы это значило.
При чем тут завкино? Хотя, прямо сказать, давно пора."
"Поверхностное знакомство с заведующим кинотеатром Ляпуновым никаких приятных воспоминаний не порождало. Несколько раз Акимов делал ему намеки по поводу спекуляций, то есть перепродажи билетов в непосредственной близости от официальных касс. Более того, удалось подцепить на крючок одну такую гражданку Фатееву, которая аж с августа 1948 года нигде не работала, а одевалась так блестяще, что глаза резало.
