В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Неоднократно Сорокин указывал на не всегда отвечающий советской идеологии перечень показываемых фильмов — товарища завкино слишком кренило в сторону перченых сюжетов, пополняющих кассы. После просмотра подобной продукции граждане, возбужденные искусством, путали кино и реальность, особенно после вечерних сеансов.
Как раз подтянулся и обдумываемый субъект, пожилой, вежливый, говорливый, в сияющих калошах и шикарном макинтоше. Сняв шляпу, с чувством потряс руку. Предложили чаю и ему.
— Да вам, Сергей Палыч, по-хорошему, должен в ножки поклониться, — заявил он как бы некстати, — вы меня наставили на путь истинный.
— Это чем я так вам послужил? — удивился Акимов.
— Ну как же? Не укажи вы мне на приоритет идеологической направленности перед экономической целесообразностью… э-э-эх! — он всплеснул ручками. — Отправился бы я куда-нибудь на хутора, не то и дальше. Я ж ведь по простоте полагал, что главное — сборы, а все фильмы проходят комиссии, все на пользу — оказывается, нет.
— Вы на нас намекаете? — уточнил Сергей.
— Нет. Я вообще, про принцип, — твердо заявил Ляпунов.
Акимов поменял тему:
— Вы трудитесь уже, нашли вам место?
— Так я потому вам спасибо и говорю, что в культурном отделе показал понимание повестки и получил хорошее назначение, — пояснил уже бывший завкино, — и к дому ближе, и народу больше. Не будет никакой нужды рискованные картины заказывать…
Вдруг в разговор влез омский гость Муравьев:
— Вы, простите, заведующий местным кинотеатром?
— Был.
— А что случилось, почему был?
— Закрыли кинотеатр, на реконструкцию, в связи со сменой направления, — охотно пояснил Ляпунов.
— Что же будет вместо культурного заведения? — продолжал интересоваться пришелец.
— Этого я не скажу, какое-то общественное заведение.
— Стало быть, помещение у вас большой площади, с высокими крышами.
Акимов удивился.
— Да, бывшая церковь, — подтвердил он, — а, собственно, к чему…
— Нет-нет, я так, насчет отопления хотел узнать, как налажено, — пояснил Муравьев, улыбаясь, как дружелюбный блин.
— Котел, твердотопливный, разводка самотеком… Товарищи, я что-то не понял, — признался Ляпунов, — мне что, уже и хозяйственное преступление вменяют?
— Я — нет, — открестился Акимов.
— Имейте в виду, топливо сжигается на глазок, ежедневного учета нет.
