В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
«Как бы шею в темноте не свернуть, — он зажег еще спичку, но снова как будто повеяло, и она потухла, — что за черт?» Зажег еще одну, на этот раз поставил преграду сквозняку. Тут стало ясно, что это не из котла открытого тянет, а из того коридорчика, откуда сам Сорокин только что пришел. Кто-то пробирался по нему, чуть слышно ступая.
Капитан, затаив дыхание, очень осторожно, почти бесшумно, передвинулся к стене, извлек пистолет. У того, в коридоре, было что-то вроде зажигалки или свечки, во всяком случае, у него там светлее было.
Капитан, скользнув вдоль стены, дождался, пока из арки в зал пройдет эта фигура, и взял на мушку эту темную массу:
— Ручки вверх попрошу.
«В самом деле, зажигалка. Типа американской «зиппы», ярко горит, неэкономно, скоро бензин кончится…» — не успел Сорокин додумать, как зажигалка погасла.
Теперь уже кто-то шаркал откуда-то с другой стороны, из недр подземелья, причем ни капли не таясь и имея при себе отличный фонарь, которым равномерно, умело жужжал, приближаясь.
Из невидимой ранее арки появилась еще одна фигура, пришелец деловито уточнил:
— Все в сборе? А теперь руки…
Сорокин чудом не выругался.
— Саныч, твою ж… какого?
— А мне руки можно опустить? — спросил первый хмырь голосом Акимова.
Капитан все-таки сплюнул:
— Эх, сыщики, мать вашу…
— Нашли что-нибудь, товарищ капитан? — спросил сержант Остапчук. — Я — нет.
— И я — нет.
— Я лестницу нашел, — признался Акимов.
— Тогда слазим в колодец, — решил капитан, — раз уж все тут…
Выбрались на свет, все в пыли, в паутине, как шальные коты, найденную Сергеем лестницу потащили к колодцу. Еще когда сбивали крышку, стало ясно, что это почтенное сооружение давно не трогали, такой затхлостью оттуда несло.
— Пусти, Саныч, я помоложе.
Спустя уже минут пять он выбрался оттуда, грязный и растерянный.
— Нет там ничего, слизь да дерьма по горло…
И, едва они успели отряхнуться, как припустил ливень. Так что пришлось подведение итогов отложить до возвращения в отделение.
