В темной комнате костянсского переулка стоял старинный камин. Вдруг из него блеснуло и послышалось уханье — пятеро друзей замерли в испуге, но Олег уверил, что это просто ветер. Однако светилось что-то невидимое, заставив их дрожать от неясной тревоги.
— Это я тоже в «Веселых гадостях» приобрел. Классная штука. Вы как вчера начали про свой дом на переменке сговариваться, я и решил испытать свою масочку. Вы и купились. Я бы еще сегодня утром все вам раскрыл, но из-за этой химички забылось.
— Твою бы энергию в мирных целях, Лешка, — покачала головой Таня. — Цены бы тебе тогда не было.
Ребята пошли прочь.
— Вы куда? — искренне удивился Лешка. — Может, вместе еще кого напугаем?
Но друзья даже не обернулись.
— Вечно так, — недовольно смотрел им вслед Лешка. — Старался, старался.
— Гад он все-таки! — снова в сердцах бросил Женька.
— Сами дураки, — невесело проговорил Олег. — Могли и сообразить бы. Но в результате мы на какую-то тайну наткнулись.
— Ну да, — подтвердила Таня. — В том угловом доме действительно что-то странное делается.
— Чего странного? — скучным голосом протянул Женька. — Все разломано. И ничего нет.
После встречи с Пашковым Женька ощущал ужасную пустоту в душе.
"— Вот именно, нет, — радостно закивал головой Олег. — Кто-то туда вошел.
А когда мы там оказались, его уже не было.
— Ну и что? — по-прежнему не воодушевлялся Женька.
— А то, что мы за подъездом, пока не вошли, все время следили, — объяснил Олег. — Понимаете, этому типу больше выйти было неоткуда. Я точно запомнил: черный ход в доме наглухо заколочен.
Глава VI
АНДРЕЙ СТАНИСЛАВОВИЧ И ДРУГИЕ
Следующий день в школе выдался трудным. Учителя перед концом четверти будто бы озверели. Жертвой пал на четвертом уроке Тема.
— Так, — улыбнулся в журнал старик. — Думаю я, попросим-ка мы к доске Мартынова.
Тема побледнел. Со стихами наизусть у него всегда обстояли дела хуже некуда. Он этому и сам удивлялся. Память его удерживала сотни самых дурацких песенных текстов, а вот стихи — никак. «Смерть поэта» он, правда, неделю назад честно пытался выучить.
Слегка помявшись, Тема прочистил горло, потом бросил украдкой взгляд на часы. До звонка оставалось еще много. Тянуть время не имело смысла.
— Ну, Мартынов, — пробуравил Роман Иванович пытливым взглядом маленького щуплого Темыча. — Я жду.
— Погиб поэт. Заложник чести, — выдавил из себя Тема.
— А ну, повтори, — тихо потребовал Роман Иванович.
