Продолжение эпического романа о судьбах людей Восточной Сибири. В период золотой лихорадки начала XX века обычные таёжники становятся либо жестокими стяжателями, либо безправными рабами. История раскрывает, как жажда наживы разрушает человеческие связи и моральные устои в условиях сибирской...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Тайна озера Кучум» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Продолжение эпического романа о судьбах людей Восточной Сибири. В период золотой лихорадки начала XX века обычные таёжники становятся либо жестокими стяжателями, либо безправными рабами. История раскрывает, как жажда наживы разрушает человеческие связи и моральные устои в условиях сибирской...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение эпического романа о судьбах людей Восточной Сибири. В период золотой лихорадки начала XX века обычные таёжники становятся либо жестокими стяжателями, либо безправными рабами. История раскрывает, как жажда наживы разрушает человеческие связи и моральные устои в условиях сибирской...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— И уже с шуткой добавил: — Что, Ченка, возьмёшь мужика на постой?
— Какой постой? — не поняв значения слова, смутилась она. — Дом пускать буду. Постой нет…
Все дружно засмеялись, а старший пояснил:
— Это не то, что ты думаешь. Он просто хотел сказать, что от тебя лучше за усадьбой следить, чтобы вовремя увидеть, когда Агафон явится.
Ченка недоверчиво посмотрела на Филю, наконец-то белозубо улыбнулась:"
"— А-а-а! Понятно, однако. Постой — это когда смотреть надо. Так? Я и говорю, смотри, как надо. Ченка никому не скажет, что дома у неё Филя постой делает. А когда Гафон ходи будет, сразу видно. Мимо Ченки никто тихо не ходи, всех видит. И Филе сразу говорить будет.
Для Пелагии ещё большее удивление: зачем Вороховы Агафона ждут, да ещё так тайно, скрытно от всех? Что такого, пришли бы на прииск, места в бараках много, есть где остановиться. Что-то здесь не так, кроется какая-то тайна. Но интрига заключается в том, что в тайну эту посвящены Лукерья и Ченка. А она, Пелагия, нет.
Но! В кармане у Пелагии записка, письмо от Елены Николаевны. Может быть, в нём разгадка? Эх, поскорее бы добраться домой, к себе в комнату, да прочитать послание от подруги! И как будто кто прочитал её мысли. Встал Филя, шутливо приказал:
— Что, бабоньки? Стройся в ряд, дорогу показывать буду. Идти пора.
Пошёл вперёд по тропинке, но через несколько метров после костра в темноте споткнулся о кочку и завалился во всю длину своего тела. Ченка проворно подскочила к нему, стала поднимать:
— Эко! Сапсем слепой, как крот, отнако. Пашто под ноги не смотришь? Тарогу не знаешь? Так хоти путешь, глаз не хватит. На постой не притёшь. Тай, отнако, сама вперёт хоти путу, тарогу казать. У Ченки глаз острый, как рысь, всё витит. А ты, Филька-чёрт, сзати хоти…
Мужики дружно засмеялись. Ченка быстро зашагала в ночь. Сконфуженный Филя поплёлся следом. За ними Лукерья. Позади всех заторопилась Пелагия.
В доме тишина. Лишь неутомимые часы-ходики размеренно, металлически, чётко отсчитывают ход времени. Пелагия осторожно открыла засов на двери, мышкой юркнула в чёрную кухню, Лушка за ней. Прислушались. Из комнат едва доносится размеренный храп отдыхающих. Все давно спят. Но в комнате висит свежий запах табака. Может, кто из казаков вставал покурить? Или, не дай бог, Ивашка хватился жены? Но нет, тонкий посвист спящего мужа чётко различается звуковыми переливами, который Пелагия не спутает ни с кем. Иван спит. Спят и казаки, трое приказчиков. Вроде как всё нормально. В темноте по памяти подошла к печи, нашла спички, чиркнула коробком, засветила керосинку. Равномерное пламя осветило помещение. На столе чисто так, как после того, когда они помыли посуду. Никто не вставал. Значит, их отсутствия никто не заметил.
