Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
Тот, кто убил, наверное, знал, что Агафон привёз много золота. Или увидел. Правильно? — спросил у девушки. — Впрочем, может, и ещё какие-то причины были, о которых мы не знаем. Кстати, может, ты уже знаешь, где Агафон оставил оленя с золотом экспедиции?
Уля отрицательно закачала головой:
— Теперь олень не у Гафона, а у убийцы. И солото, что вёз олень из-под Кучума, тоже у него. — И уже твёрдо, уверенно: — Найтём убийцу — найтём солото!
— Эх, мать! — опять взорвался Филя. — Этаки всё у тебя сладко да гладко. Сапоги туда, сапоги сюда.
— Тетушка каварит, — Уля взяла в свою ладонь руку Загбоя, — хочешь поймать сополя, найти его добычу и потмани его. Так я говорю?
— Эко! Правда, внуська, — покачал головой следопыт.
— Значит, нато найти Гафона.
— Где же его теперь найдёшь-то? Ты же сама говоришь, что его Чабджар сожрал? — не унимался Филя.
— Значит, надо вскрыть брюхо Большой рыбе, — догадался Сергей.
— Нельзя, отнако! — испуганно залопотал Загбой. — Чабджар — святой змей! Духи гор будут гневаться.
Все замолчали. Загбой — авторитет. Против него слова не скажи, обидится. А если обидится, не подходи, долго разговаривать не будет. Эх, вот если бы был здесь Костя или полномочные тайной полиции, вот тогда, может быть, Загбоя удалось убедить. Следопыт уважает власть. Большую рыбу надо поймать и как можно скорее, потому что с каждым часом пища в желудке Чабджара рассасывается.
Снизу, от второго озера, нарастает шум. Возвращаются горе-рыбаки. Впереди всех на олене едет Ченка. Она обижена на весь белый свет, а особенно на казаков, которые вопреки её запрету стреляли, но не убили Чабджара. Она хмуро насупила брови и, даже не заговорив с Загбоем, молча проехала мимо в сторону прииска. Теперь не будет разговаривать с казаками и старателями долго, пока не потеплеет на душе или кто-то не нальёт в кружку спирт.
Сзади разбитой гурьбой плетутся казаки, за ними старатели. Казаки понуро опустили головы, краснеют от стыда. Каждый из них выпалил по десятку патронов, но никто так и не смог остановить Большую рыбу. Старатели идут на некотором расстоянии, вслух осмеивают казаков, острят колкими шутками, что напрямую оскорбляет защитников Отечества:
— Вот те стрелки! Палки им в руки, а не карабины!
— Как с ружжом, так и с бабой!..
