Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
А чтобы олень не выдал своего присутствия, перевязал ему рот кожаным маутом, да так, что тот даже не мог мычать. Все три дня, пока люди бегали рядом, суетились, искали, но не нашли.
Бедный олень! Каковы были стенания животного, желавшего выйти к людям. Как он мучился без воды, как рвался на свободу! По всей вероятности, он умер от жажды. Но, даже умирая, остался верен человеку. Подогнул ноги и лег на грудь, вытянув голову. Не завалился на бок, не задавил завьюченный груз. Кожаные потки поднялись на вздутых боках.
Пламя старого пожара
Костин дом похож на крепость. Толстые стены срублены из вековых сосен. Кладка фундамента из красного, прямослойного камня. На широкую улицу смотрят четыре огромных окна. На них навешены резные ставни, которые закрываются на ночь железными пластинами: зашита от воров. Крыша покрыта железом. Дощатые ворота — два с половиной метра. Забор подогнан плотно, крепко, досточка к досточке, ни щелей, ни расколов.
— Здесь ли? — в нерешительности спросила Пелагия.
— Сейчас узнаем, — уверенно ответил Сергей и постучал в ворота.
В ответ раздался собачий лай, предупреждающий хозяев о появлении гостей. Какое-то время ждали. Сергею пришлось постучать ещё раз, но теперь уже в окно. Только после этого из комнаты выглянуло миловидное женское лицо.
Увидев гостей из тайги, дама удивилась, замерла в изумлении с приоткрытым ртом. Но потом, как будто о чём-то вспомнив, улыбнулась приятной улыбкой и растаяла внутри комнат.
— Гришка! Что, не слышишь, в ворота зубят? Гости приехали!
— А я откель знаю? Может, ребятишки собак пугают, — отозвался тот. Ворота распахнулись.
Нашим героям представилось сначала невозмутимое, но потом удивлённое лицо денщика.
— Что мухлюешь! Открывай центральные. Видишь, друзья на лошадях.
Гришка кинулся открывать заезжие створы. Выдвинул оглоблю, распахнул настежь широкие ворота. А навстречу важно вышагивает Костя, радушно улыбается, тянет руки для приветствия:
— Что стоите? Заходите как к себе домой! Гришка! Лошадей в конюшню, в стойло. Да овса задай по две меры!
— А оленя куда? — заломил пятернёй волосы денщик.
— У Ченки спроси.
