Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
Не бойтесь, — улыбнулся Сахаров и, уже не скрывая намерения, добавил: — В каком году вы были на северах?
— На каких северах?
— А пушнину у тунгусов скупали!
— В 1886 году, — холодея нутром, понимая, что следователь задал этот вопрос неспроста, ответил Дмитрий.
— И что же, когда вы вернулись оттуда и почему не поехали к себе на родину?
Набоков закрутился на стуле:"
"— Так же, как все купцы, по Енисею на барже. А дома я бывал, каждый год…
— Эй, Маслов! — рявкнул Сахаров. — Приведи тунгуску!
У Дмитрия едва не остановилось сердце.
Дмитрий, как пойманный волк, оскалил зубы:
— Что это всё значит?!
Открылась дверь в соседнюю комнату, вошла Ченка. Ещё не понимая, что происходит, остановилась рядом:
— Трастуй, Тима! — И на стражей: — Пашто руки ломаешь?
— Сядьте, Набоков! Не надо прыгать. Вы не на гулянке. — И к Ченке: — Скажи нам, пожалуйста, знаешь ли ты этого человека?
— Што, отнако, насяльник? Сапсем слепой? То мой муж, Тима! — опускаясь перед Набоковым на колени, залопотала Ченка, и ему в глаза: — Так я каварю?
— Дура, — зло заскрипел зубами Набоков и уже тише: — Надо было тебя тогда со скалы сбросить…
— Что? Не слышно, повторите, — приподнялся с места Сахаров.
— Надо было со скалы сбросить, — повторил Сергей.
— Запишите, пожалуйста, в протокол! — приказал Сахаров машинистке.
Ченка запричитала:
— Тима, узнал ли ты меня? То я, Ченка! У нас с тапой доська, Улька! Ты каварил, назвать нато, как твоя папушка Ульяна.
Дмитрий зло посмотрел на неё. сжал кулаки, отвернулся.
— Так что вы на это скажете? — настойчиво спросил следователь.
Ченка вдруг вскочила, бросилась обратно в дверь и вывела за руку Улю:
— Смотри, Тима! Доська наша!
Казалось, у Набокова глаза выскочат из глазниц, до того был удивлён появлением девушки. Дмитрий привстал со стула, даже подался вперёд, как бы приветствуя дочь, но потом вспомнил, где находится, сел на место.
— Во как! Встретил бы на улице, не узнал…
— Так вы признаете, что это ваша дочь? — подхватил слова Сахаров. — Говорите, иначе мы предоставим свидетелей.
— Где уж ему признать, — осуждающе покачал головой Сергей. — Он и видел-то её один раз. Когда Уля была ещё младенцем…
— Свидетели? Какие такие свидетели? — иронически проговорил Дмитрий.
