Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
И этой самой чины-знака не видели, потому что стоит за перевалом, с западной стороны. А сейчас нахожусь я, скорее всего… Понял где!»
Он повеселел, погружённый в свои мысли, не сразу расслышал вопроса. Лишь только тогда, когда Уля робко повторила третий раз, вздрогнул:
— Что?!
— Не слышишь? — обиженно спросила она. — Третий раз спрашиваю, а ты всё молчишь.
— Извини, задумался. О чём спрашиваешь?
— Ты был там, на Кучуме?
— Был!..
— И что там?
— Там? Да понимаешь, странно как-то все случилось, непонятно… Впрочем, ладно, потом как-нибудь, расскажу — задумчиво проговорил он и тяжело вздохнул.
Уля посмотрела на него обиженно. Было видно, что заинтересована его появлением в тайге, однако более спрашивать ничего не стала. Она всегда опиралась на мудрость людей тайги: «Если человек не хочет говорить, не надо приставать с вопросами. Придёт время — расскажет сам». Девушка склонилась над работой, но минут через пять не вытерпела, подняла голову:
— А Петерпурк, это талеко?
Не ожидая подобного вопроса, Сергей вздрогнул, посмотрел ей в глаза и грустно выдохнул:
— Очень далеко…
— Талеко, это как? — не унималась она.
Он засмеялся, она сконфуженно засопела носом."
"— Не знаю, — наконец-то проговорил Сергей. — За месяц-то, наверное, не доедешь. Сейчас люди ездят на поезде. Понимаешь? Через всю тайгу провели железную дорогу, рельсы такие, сплошные, непрерывные, на много-много километров.
— А сколько лошатей тянут этот паровос?
— А нисколько. Он сам едет.
— Как это сам?
— А вот так, на пару.
— Как это на пару? — недоверчиво воскликнула Уля и посмотрела на печь, где варилось мясо. — Врёшь, отнако! Как можно на пару ехай? Так мошно только вари.
— Выходит, что так.
Не дослушав его, Уля звонко рассмеялась. Сергей не удерживал её от смеха. Он прекрасно понимал, что это милое дитя тайги ни разу не видевшее железных машин, не только не может представить себе какое-то движение без живой силы, но и вообще не верит в её существование. В настоящий момент что-то объяснить Уле было невозможно. Ей можно только показать.
