В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
– Ах, следствие! – истерически захохотала верная супруга. – Видали тебя, между прочим, там добрые люди! И «следствие» твое тоже!
– Кто видал? – заволновался Степаныч.
– Сколько веревочке ни виться, а правда наружу вылезет! – скрестила две пословицы Денисовна. – Говори прямо, зачем туда ездил, старый ты хрыч?
– Ездил по делу. На праздник «Московского комсомольца». Это такое молодежное предприятие, – сочтя за лучшее чистосердечное признание, ответил Степаныч.
– «Московского комсомольца»? – словно фурия, кинулась на него Надежда Денисовна.
– Между прочим, я, не в пример нынешней молодежи, был комсомольцем, – с гордостью ответил Степаныч, – И ты, Надя, была.
– Я-то была! – грянул зычный голос верной супруги Степаныча.
Говори она хоть немного тише, бывший заслуженный работник органов правопорядка непременно обратил бы внимание на подозрительный треск кустарника. Там, старательно зажимая ладонями рты, корчились от хохота близнецы.
– Кажется, она Степанычу сцену ревности закатила, – со стоном произнесла Маша.
Дима только рукой махнул.
– И какие же, интересно, дела у тебя были на этом празднике? – продолжала допрос Надежда Денисовна.
– Очень важные, Наденька, – Степаныч заискивающе посмотрел на супругу. – Только сказать не могу. Служебная тайна.
– Ах, тайна! – уперла руки в бока любящая половина. – Шлагбаум настежь. Самого ищи-свищи. И это теперь у вас, мужиков, называется служебной тайной!
Выдав эту тираду, Надежда Денисовна, обогнув мужа, влетела в кухню.
– Она выбирает орудие убийства, – шепнула Маша на ухо брату.
В этот момент Денисовна закричала:
– Ты еще, паразит, скажи, что на празднике твоего «Комсомольца» женщин не было!
– Не было! – ухватился, как утопающий за соломинку, Иван Степанович. – Сугубо мужская компания!
– Вот этого ему не стоило говорить, – прохрюкал в кустах Дима.
Дальнейшее развитие событий подтвердило его слова.
– Ложись! – скомандовал себе бывший заслуженный работник органов правопорядка и плюхнулся наземь.
Форменная милицейская фуражка укатилась в огород. Массированный обстрел продолжался. Исчерпав запас, Денисовна стала метать в дорогого супруга сперва кастрюли, затем какие-то банки, половник и даже конфорки от газовой плиты.
