В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
– Еще, какой пренциндент!
– Прецедент, – автоматически поправила ее Анна Константиновна. – Но я не о том. Вполне вероятно, что у Ивана Степановича были на этом празднике какие-то дела.
– Дела у него! – возмутилась Денисовна. – Клубника не собрана! Огурцы не прополоты, а он, значит, в город намылился! И мне ничего не сказал.
Раздался телефонный звонок. Бабушка взяла трубку.
– Да, да, Иван Степанович. Надежда Денисовна у меня, – донеслось до близнецов. – Хорошо. Я ей передам.
Анна Константиновна повесила трубку."
"– Вот видите, Надежда Денисовна.
– Сейчас он у меня еще больше забеспокоится! – вскричала Денисовна.
Близнецы едва успели отпрянуть в сторону. Дверь распахнулась. Денисовна вихрем промчалась в переднюю и вылетела на улицу.
– За ней, – скомандовала Маша.
Чтобы не попасться на глаза бабушке, брат и сестра вылезли в открытое окно кухни.
– Дмитрий! Мария! – послышался из дома голос Анны Константиновны. – Вы поели?
– Как же, – проворчал Дима, спеша вслед за Денисовной.
– Зато, по-моему, мы сейчас будем свидетелями драмы века, – усмехнулась Маша.
Тучная Надежда Денисовна, пыхтя, как паровоз, неслась к цели. Пергидролевый ее перманент растрепался. Но ей сейчас не было никакого дела до внешнего вида. И вообще до окружающих. Иначе бы она непременно заметила близнецов.
Вот и шлагбаум. Иван Степанович поджидал супругу возле калитки.
– Ходишь где-то, а тут непорядок, – принялся выговаривать он.
– Я вот тебе сейчас дам «не хочу»! – подбоченившись, крикнула Надежда Денисовна.
Близнецы, юркнув в придорожные кусты, с нетерпением ждали, что последует дальше. Степаныч под взглядом верной супруги немедленно сник.
– Значит, говоришь, непорядок? – громко осведомилась Денисовна.
– Ну, непорядок вообще-то временный, – примиряюще отвечал Степаныч.
– Временный? – явно вкладывая в это слово какой-то свой смысл, переспросила супруга. И не в силах сдерживаться, пошла в лобовую атаку: – А ну, отвечай, где шлялся?
– В Мо… Москве, – неожиданно жалким голосом пролепетал бывший заслуженный работник органов правопорядка.
– А кто тебе разрешил? – усилила натиск Денисовна.
– Дела позвали, – еще тише ответил Степаныч.
– Ах, дела! – заверещала Надежда Денисовна. – Это, какие такие дела у тебя в Москве, о которых жену в известность не ставишь?
– Сугубо в интересах следствия, – пятясь к дому, хрипло проговорил Степаныч.
