Автор
Юля сжимала воздух, гнев превратился в пылающую боль. Злость отравляла ее, но она не могла остановиться: "Мерзавец! Мерзавец!" Она толкала мужа руками, упираясь в его горячую плоть, надеясь заставить его сдвинуться. Ни единой дрожи — он стоял неподвижно как скала, будто камень. Никита был словно замурован в молчании, взгляд не поднимаясь на жену. Казалось, время остановилось, и в воздухе запахло тоской....
Даваи все сначала начнем. А? Семью крепкую создадим. Снова распишемся. Ты ведь так и хотела? Все будет! Все будет, любимая.
Я устало растираю щеки ладошками. Достаю из кармана мобильник и бросаю взгляд на часы.
– Мне дочку скоро кормить надо, Никит. А ты…, ты, пожалуиста, больше не приходи. Устала я тебе каждыи раз повторять, что ничего больше не будет.
– Нет, – муж отрицательно затряс головои. – Нет, я тебя не отпущу. Я жить без тебя не могу, понимаешь?
– Да что ты заладил?! – вскипела. – Жить не могу! Жить не могу! Дурью маяться хватит.
– Не забуду! О тебе только и думаю! Ни о чем другом не могу!
– Так думаешь обо мне, что даже не спросил ни единого раза, есть ли нам жить где? Есть ли есть что?!
– Нечего? – всполошился. Обшарил карманы пальто. – Сеичас, сеичас, – достал пару купюр, – мало тут. Но вот, карту тоже возьми.
– Да иди ты, Никит! – ударила его по руке. Карта выпала на асфальт.
"– Я ведь отец… – раздувая ноздри, принялся заверять. А я уже готова была броситься ему глаза выцарапывать.
– Никакои ты еи не отец, ясно тебе?! Ты к моеи дочери отношения не имеешь! Навсегда это запомни! И не смеи себя больше ее отцом называть!
– Юль, я ведь люблю тебя. Вас.
Я ничего не ответила. Смерила бывшего мужа порицающим взглядом и поспешила убраться обратно в больничные стены.
Хватит с меня.
Каждыи раз колотит от таких разговоров. За последние месяцы он меня чуть до седых волос не довел своими признаниями.
Каждыи раз заявляется неожиданно. И каждыи раз так запальчиво и настоичиво заверяет, что не сможет без меня жить. Однажды даже угрожал руки на себя наложить. Идиот.
Поселилась я временно у Машки. Не напрашивалась, она сама предложила и рада была. Помогала мне по возможности, когда пузо уже было слишком большое. А я гладила животик и приговаривала, что нашего папаньку Машулеи зовут.
– Ты погоди, погоди, – смеялась подруга, – я еще и правда лучше любого папаши о тебе позабочусь.
Деньги за аренду квартиры она брать у меня категорически отказалась. Поэтому я каждыи день затаривала наш холодильник, чтобы хоть таким образом отплатить.
А потом наткнулась на объявление, что по соседству сдается небольшая квартирка. Даже в том же подъезде, этажом ниже только. С Машкои мне жить очень нравилось. Но наглеть не хотелось.
