Черная Дюжина Тартара атакует врата Эдема, но терпит поражение от стражей света и валькирий. В ходе боя гибнет предводитель темных сил, а загадочный артефакт — Мистический Скелет Воблы — исчезает. Началась новая война между светом и тьмой, где древние магические силы определят судьбу миров.
– А зачем вообще муки? Зачем мраку заставлять тех, кто попал в Тартар, страдать? Где логика? Что мешает мраку отказаться от всех его пыток? Если бы в Тартаре была жизнь как в Эдеме, многим людям стало бы все равно куда попадать, – выпалил Меф.
Арей привстал и уставился на Мефа. В руках у банщика замер березовый веник.
– Это что еще за вражеская агитация? Кто тебя подучил?
– Никто.
– Ну-ну, знаю я твою «никто» с котом и косичками… Думаешь, только мы их мучаем? Они и сами друг друга мучают, посменно. И палачи, и заплечных дел мастера – все туда же. Запутались уже, кто кому и за что не отомстил. Нравственность падает один раз, зато бесконечно. У свалившегося камня тормозов нет. Соображаешь?
– Смутно.
– Скверно, что не понимаешь. Сдается мне, что если бы Эдем и Тартар вдруг поменялись местами – то есть наши насельники оказались бы в Эдеме, а их светленькие в Тартаре, всем составом, – через год у них под землей зеленели бы сады, а наши спилили бы все райские деревья на виселицы, предварительно все старательно загадив. А что? Очень даже запросто… Предложим этот вариант светленьким?
– А оно им нужно? – усомнился Меф.
– Почему бы и нет? Им лишняя фантазия не помешает. У них со своей туго, особенно когда дело касается счастья. Счастье – состояние по определению однообразное. Тебя не удивляло, как человек представляет себе ад? Какие подробности! Волосы встают дыбом! И дыбы, и колесование, и подвешивание на крючьях за язык, и танталовы муки, и пронизывающий ветер! А как про Эдем заговаривают – сразу фантазия в тупик. Точно открытка с курорта. Оливки, молодые дубы, цветники, жеребенок, играющий со львом… Вот и все. Убогий минимум из сектантской брошюрки.
– Все равно не понимаю, зачем страдать, – честно сказал Меф.
Он был весь мокрый. Мозг, чудилось ему, от жара сварился вкрутую. Арею тоже было жарко. Он провел синеватым языком по потрескавшимся губам.
– На самом деле никому не известно, когда возник Тартар и, главное, зачем. Но кое-что важное для себя я все же уяснил. Только в страдании может выковаться характер. Тот характер, который нужен стражам мрака. Это вторая половина ответа про мучения! – сказал он с неожиданной доверительностью. – Ты не видел моего халата?
– Принести?
Арей мотнул головой:
– Не надо, не сейчас, я хочу еще попариться. Хасан вытворяет с моими старыми костями настоящие чудеса.
Арей гортанно приказал что-то Хасану на не известном Мефу языке, и тот, отбросив веник, стал растирать ему спину войлочной рукавицей.
